России выписали рецепт: эксперты написали три сценария модернизации страны // РБК daily

Российские власти должны проводить мягкую бюджетную политику, поощрять экономику госинвестициями и не откладывать лишние деньги в резервные фонды. Только так можно осуществить задуманную в Кремле модернизацию. В противном случае страну может ожидать дефицит инвестиций и закрепление существующей экспортно-сырьевой модели экономики, предупреждают эксперты Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП).

В докладе «Макроэкономический срез научно-технологического прогноза» ведущий эксперт ЦМАКП Дмитрий Белоусов выделил три базовых сценария развития страны. Первый вариант предполагает индустриальную модернизацию. Он отличается мягкой бюджетной политикой, большими госинвестициями, налоговым перераспределением ресурсов между секторами, минимальными резервными фондами и активной политикой госзаимствований.

Для индустриальной модернизации необходимо будет сформировать новые центры компетенций в высокотехнологичных сферах. Благодаря этому в стране повысится эффективность экономики и сформируется средний класс, который начнет предъявлять спрос на качественные товары и услуги. Возникнут условия для модернизации массовых производств, и будет создан новый источник технологической ренты, что снизит цикличность экономики. Побочным эффектом станет стратегический диалог государства, бизнеса, науки и экспертного сообщества.

По второму, социально ориентированному (постиндустриальному) сценарию власти будут проводить умеренно жесткую бюджетную политику, сохраняя небольшой бюджетный дефицит. Основной задачей модернизации станет попытка «перепрыгнуть» через индустриальный этап развития. В этом варианте идет упор на стимулирование развития «человеческого капитала» (в частности, в сферах образования, здравоохранения и науки).

Если придерживаться этого пути, основные затраты должны будут пойти на фундаментальные и прикладные исследования. В этом случае «формируются системы институтов поддержки развития инновационной сферы и поддержки экспорта, а также возникают новые высокотехнологичные производства, непосредственно выходящие на мировой рынок», пояснил г-н Белоусов.

В третьем случае (либерально-консервативный прогноз) бюджетная политика будет отличаться жесткостью, особенно в отношении экономии инвестиционных ресурсов. Экономика по этому сценарию должна оказаться максимально либерализованной, а бюджетная политика — контрциклической. Г-н Белоусов отметил, что жесткая курсовая политика в комбинации с либерализацией экономики приведут к притоку прямых иностранных инвестиций, приносящих современные технологии и доступ на рынки.

Самыми опасными, по словам эксперта ЦМАКП, являются постиндустриальный и либерально-консервативный варианты. В первом случае возникнет дефицит инвестиций для модернизации экономики. К тому же существует риск свалиться в «анклавную модернизацию». Не факт, что развитие «новых высокотехнологичных производств окажется достаточным для стимулирования модернизации экономики и преодоления фронтального разрыва с зарубежными странами», прогнозирует он.

Риски либерально-консервативного пути заключены главным образом в недостаточности стимулов для диверсификации экономики. Кроме того, вероятен дефицит резервов в случае оттока спекулятивных капиталов. «Наиболее привлекательным видится сценарий индустриальной модернизации, нельзя отказать в логике и либерально-консервативному. Постиндустриальный сценарий очень красивый, но он имеет риски запредельного масштаба», — прокомментировал Дмитрий Белоусов.

Директор Центра исследований постиндустриального общества Владислав Иноземцев соглашается, что нужно придерживаться первого сценария. «Все остальные даже нельзя назвать вариантами. Они не принесут никаких позитивных изменений. Путь индустриальной модернизации прошли многие страны. Россия может перенять их опыт, базироваться на знаниях специалистов, знающих по себе, что это такое», — считает он.

Ни один из сценариев не будет реализован без решения институциональных проблем, которые пугают иностранных инвесторов, предупреждает профессор Российской экономической школы Олег Замулин. «Для начала нужно принять комплекс мер для охраны прав граждан и бизнеса. Без этого любые сценарии работать не будут», — уверен он.

Тщеславие банкиров не позволило спасти Lehman Brothers - интервью с автором книги о банкротстве Lehman Brothers журналистом Эндрю Россом Соркиным // Р

Финансовый журналист газеты New York Times ЭНДРЮ РОСС СОРКИН является автором книги «Непогрешимые», в которой подробно рассказывает о событиях тех дней, когда произошло банкротство Lehman Brothers. В интервью Handelsblatt г-н Соркин поведал о том, на ком, по его мнению, лежит ответственность за кризис и какие уроки из этого следует вынести.

— Вы беседовали с 200-ми участниками неудавшегося спасения банка Lehman Brothers. К какому выводу вы пришли?

— Чаще всего люди ругают «жадных банкиров». Но, как показали мои встречи и беседы, у топ-менеджеров были другие проблемы. Для них главными были власть, ущемленная гордость, мелочная ревность и тщеславие.

— Является ли бывший генеральный директор Lehman Brothers Дик Фалд преступником, то есть тем лицом, на котором лежит вся ответственность, как это считают все?

— И да, и нет. В какой-то степени Дик Фалд — это трагическая фигура. Гордость за свою фирму настолько ослепила его, что он просто не желал видеть проблемы с балансами. Но заметим, что если бы правительство допустило тогда банкротство какого-либо другого банка, например Citigroup, то сегодня показывали бы пальцем на его главу Викрама Пандита.

— Дик Фалд утверждает, что существовало политическое решение о допущении краха Lehman Brothers. Соответствует ли это действительности?

— Власти постоянно ссылаются на то, что легальных способов вмешательства у них не было. И это действительно так. Но и с политической точки зрения обстановка для оказания помощи банку Lehman Brothers была тогда абсолютно неподходящей. Соответственно, и поиск путей спасения этого института шел недостаточно интенсивно. С этой точки зрения Дик Фалд не совсем не прав.

— Кого вы назвали бы героем среди всех тех, кто участвовал в акциях спасения?

— Я всегда жестко критиковал тогдашнего министра финансов Генри Полсона. Однако сейчас я думаю, что история даст ему более положительную оценку. Полсон был именно тем, кто тогда — в отличие от других — как раз и сыграл свою руководящую роль.

— Сегодня многие упрекают правительство в том, что оно проявило себя как покорный слуга Уолл-стрит, когда позднее приняло пакет мер помощи другим институтам. Правомерны ли эти обвинения?

— У людей короткая память. Они охотно забывают о том, в каком паническом состоянии находилась страна. Общественное мнение всегда ищет виноватого.

— И кто же этот виноватый?

— Их много. На мой взгляд, настоящими виновниками являются главы Федеральной резервной системы США г-да Бернанке и Гринспэн, а также политики, которые так сильно ослабили регулирование.

— А банкиры?

— Они не невиновны. Но они делали то, для чего они и существуют при капитализме: зарабатывали деньги для себя и для акционеров. Банкиры, как собаки, — они бросаются на каждый кусок мяса, который увидят. Поэтому вокруг ценного мяса необходимо строить соответствующей высоты ограждение.

— Произошло ли это после принятия новых правил регулирования финансового рынка?

— Этот закон имеет свои слабости. Однако его критики часто упускают из виду, что теперь правительство имеет возможность разделять банки. Это большой прогресс в деле предотвращения кризисов.

Австрия подозревает Raiffeisen Zentralbank Austria в хищении $230 млн по схеме, при расследовании которой погиб Сергей Магнитский

Австрийские власти подозревают Raiffeisen Zentralbank Austria в участии в схеме по хищению $230 млн из российской казны, при расследовании которой умер юрист фонда Hermitage Capital Сергей Магнитский. В Raiffeisen Zentralbank свою причастность к хищениям отрицают.

Австрийская прокуратора намерена установить причастность крупнейшей банковской группы Австрии Raiffeisen Zentralbank Austria (RZB) к российскому делу о незаконном присвоении государственных средств на сумму в $230 млн, пишет The Financial Times. Причиной расследования деятельности RZB стали заявления инвестиционного фонда Hermitage Capital, обратившегося в прокуратуру и в министерство внутренних дел Австрии, а также в FMA – международное агентство, занимающееся вопросами отмывания денег. Ожидается, что расследование будет закончено к концу октября этого года.

«В своем заявлении Hermitage указал, что RZB был единственным корреспондентским банком «Универсального банка сбережений» для расчетов в валюте на протяжении 2006–2007 годов», – рассказал «Газете.Ru» представитель фонда Hermitage Capital.

«Универсальный банк сбережений» принадлежал Дмитрию Клюеву, который в 2006 году был осужден за попытку хищения 97% акций Михайловского ГОКа. «После этого приговора, зная, что «Универсальный банк сбережений» принадлежит преступнику, RZB должен был прекратить всяческие взаимоотношения с ним, но этого не произошло. Тем самым RZB отчасти способствовал легализации более 11 млрд рублей (по крайней мере той их части, которая была конвертирована и перечислена за рубеж). Эти средства были незаконно выплачены со счетов казначейства на счета «Универсального банка сбережений» в 2006–2008 годы, включая незаконный возврат 5,4 миллиардов рублей налогов, уплаченных компаниями фонда Hermitage», – пояснил источник «Газеты.Ru». Летом 2008 года лицензия «Универсального банка сбережений» была аннулирована, поскольку участники банка решили добровольно его ликвидировать.
Дело Hermitage Capital приобрело широкий общественный резонанс после смерти в следственном изоляторе юриста Сергея Магнитского, защищавшего интересы инвестфонда в споре с государством. В 2007 году против Hermitage Capital было возбуждено уголовное дело о неуплате налогов. Год спустя в рамках этого дела правоохранительные органы заочно предъявили обвинения главе фонда Уильяму Браудеру и управляющему его российским филиалом Ивану Черкасову, проживающим в Великобритании. Дело получилось громким, поскольку фонд считался одним из крупнейших, специализирующихся на вложениях в Россию: его портфель достигал $3 млрд. Руководство Hermitage в ответ обвинило в мошенничестве подразделения МВД и ФНС. В ходе обысков 4 июня 2007 года, которые проводили сотрудники ГУВД Москвы в офисе фонда, были изъяты оригинальные учредительные документы нескольких фирм, принадлежащих фонду, говорят в Hermitage. Затем преступники, завладевшие этими документами, подавали от имени фирм в налоговые органы фальсифицированные требования на возврат якобы переплаченных налогов на прибыль.
Требования были удовлетворены, и 5,4 миллиарда рублей были перечислены на счета в «Универсальном банке сбережений», конвертированы в $230 млн и отправлены на корреспондентские счета в Raiffeisen Zentralbank, Австрия. В Hermitage называют эти действия «крупнейшим нераскрытым преступлением против государственного бюджета в новейшей истории России».
Магнитский оказался в СИЗО после того, как дал показания против сотрудников правоохранительных органов, причастных, по мнению Hermitage, к этой схеме.
В RZB не признают своей вины. «RZB сталкивался с этими полностью необоснованными обвинениями несколько раз в последние несколько лет», – ответили на запрос «Газеты.Ru» в RZB. Внутренние проверки показали, что нет доказательств мошеннических сделок по возмещению налогов: в частности, RZB не был вовлечен ни в обмен российских рублей на американские доллары, упоминаемый в заявлении, ни в перевод этих средств. «У RZB очень сложная оценка рисков и система мониторинга сделок, чтобы сразу выявлять подозрительные транзакции. Таким образом, можно с уверенностью сказать, что сделки такого размера не могли пройти без тщательной проверки», – говорится в ответе RZB. Банк уже сообщил австрийским властям об этих обвинениях, а также о результате своего внутреннего расследования.

Тем не менее прокуратуру Вены заинтересовало, «почему исполнительные работники и/или представители RZB не подготовили и не отправили сообщение о подозрении в незаконной легализации денежных средств, а также не провели соответствующую проверку происхождения таких существенных денежных сумм, полученных преступных путем», отмечается в запросе государственного прокурора Микейля Холлера в криминальное управление Уголовного розыска (есть в распоряжении «Газеты.Ru»).

«В рамках дела Hermitage Capital и Сергея Магнитского правозащитники не оставляют попыток расследовать дело до конца и добиться справедливого исхода дела. Но факт подачи заявления в австрийскую прокуратуру в принципе для российской стороны особого значения не имеет», – говорит ведущий юрист юридической компании «Налоговик» Вячеслав Шаталин, добавляя, что даже решение агентства FMA не сможет повлиять на российскую сторону.

Но RZB расследование может нанести репутационный ущерб, добавляют юристы. «Иногда стоит задуматься о продолжении сотрудничества с возможно недобросовестным контрагентом, даже если нет предписаний прекратить такое взаимодействие. В результате этого конфликта RZB может понести репутационные потери, но вряд ли он будет привлечен к юридической ответственности», – говорит генеральный директор Центра развития коллекторства Дмитрий Жданухин.

Сотрудник Santander и его подельник подозреваются в инсайдерской торговле

Борьба американских регуляторов с инсайдерской торговлей на фондовом рынке докатилась до Европы. Комиссия по ценным бумагам и биржам (SEC) США подозревает сотрудника испанского банка Santander и его подельника в нечестной торговле акциями канадской Potash Corp, которая принесла сообщникам 1,1 млн долл.

SEC во вторник сообщила о том, что подала иск в федеральный суд Иллинойса против двух испанцев, подозреваемых в инсайдерской торговле. Комиссия утверждает, что злоумышленники торговали акциями Potash Corporation of Saskatchewan, зная о намерении BHP Billiton купить канадскую компанию. По данным SEC, граждане Испании Хуан Гарсия и Луис Санчес с 12 по 16 августа приобретали необеспеченные опционы «колл» на покупку акций Potash. Предложение BHP о поглощении канадской компании было сделано 17 августа. BHP намеревалась купить Potash за 38,6 млрд долл. по цене 130 долл. за акцию, что на 16% выше цены закрытия торгов 16 августа. После предложения акции канадской компании выросли в цене на 28%. Гарсия и Санчес потратили всего 61 тыс. долл. на покупку опционов через брокерские счета в США. Подозреваемые продали все контракты сразу после объявления BHP, заработав на этом 1,1 млн долл.

По информации SEC, Гарсия обладал служебной информацией, касающейся предложения BHP. Он возглавляет европейскую аналитическую службу по торговле деривативами испанского банка Santander, который является одним из консультантов BHP по сделке с Potash. Для своих операций Гарсия использовал счета в американской брокерской фирме Interactive Brokers LLC.

В пресс-службе Santander рассказали РБК daily, что ожидают результатов расследования SEC и окажут следствию максимальное содействие. В банке начали внутреннее расследование в отношении своего менеджера. «На время расследования он отстранен от работы», — сказал представитель банка. SEC уже распорядилась о заморозке счетов злоумышленников после получения соответствующего указания из суда.

«Я не думаю, что подозреваемые окажутся за решеткой, если будет доказана их вина. Скорее всего они пойдут на сотрудничество со следствием», — полагает эксперт Economist Intelligence Unit Стивен Лесли. По его мнению, менеджер Santander отделается штрафом. «Впрочем, учитывая ущерб, который был нанесен репутации банка, пойманный на инсайдерской торговле менеджер скорее всего не сможет продолжать карьеру банковского служащего», — сказал г-н Лесли.

ПИФы разошлись...

По итогам первого квартала на рынке коллективных инвестиций работало почти 800 паевых инвестиционных фондов, паи которых находятся в свободной продаже. Объем сосредоточенных в них активов превышает 370 млрд руб. За последние полтора года количество работающих фондов сократилось на четверть, притом что количество счетов, открытых в них, продолжает расти.

По данным Федеральной службы по финансовым рынкам (ФСФР) на 1 апреля, в России работало 790 паевых инвестиционных фондов (ПИФ). Суммарная стоимость их чистых активов (СЧА) составляет 377,8 млрд руб. Крупнейшим фондом является закрытый ПИФ "Стратегические активы" под управлением компании "Агана", на него приходится более 10% суммарной СЧА — 44 млрд руб.

В рейтинге ПИФов по СЧА закрытые фонды занимают практически все лидирующие позиции. Так, в топ-10 крупнейших ПИФов лишь один фонд открытый — "ЛУКОЙЛ Фонд первый" управляющей компании "Уралсиб", он занимает шестое место, его СЧА составляет 6,8 млрд руб. Всего на рынке работают 291 ЗПИФ, в которых сосредоточено активов на сумму 274,7 млрд руб. При этом статистика, которую публикует ФСФР, не включает в себя данные по фондам, предназначенным для квалифицированных инвесторов. Законодательство запрещает раскрывать информацию о структуре и составе активов таких фондов. СЧА открытых и интервальных ПИФов составляет 76,6 млрд руб. и 26,5 млрд руб. соответственно (см. таблицу).

Несмотря на то что СЧА открытых и интервальных фондов более чем в два с половиной раза меньше стоимости активов закрытых фондов, количество лицевых счетов, открытых в них, почти в 300 раз превышает количество счетов в ЗПИФах. Так, в открытых фондах насчитывается 714,4 тыс. лицевых счетов, в интервальных — 1,16 млн, а в закрытых — всего 6,3 тыс. "Закрытые фонды никогда не были предназначены для розничного инвестора, несмотря на то что купить их паи может любой желающий",— отмечает гендиректор УК "Атон менеджмент" Виталий Сотников. По его словам, чаще всего этим инструментом пользуются корпоративные клиенты, которые "упаковывают" таким образом принадлежащие им активы.

Всего, по данным на 1 апреля, было зарегистрировано 1,88 млн лицевых счетов. Из них 1,05 млн приходится на индексный фонд смешанных инвестиций "Альфа-капитал" одноименной управляющей компании (см. таблицу). Исполнительный директор компании Ирина Кривошеева поясняет, что ПИФ традиционно был самым крупным по лицевым счетам, так как в 2003 году был преобразован из чекового инвестиционного фонда, работающего со времен приватизации 1993 года. "При преобразовании все клиенты были переведены в новый фонд",— говорит госпожа Кривошеева. По ее оценке, если не учитывать лицевые счета, перешедшие в фонд при преобразовании, их количество составляет порядка 51 тыс.

За первый квартал количество открытых лицевых счетов увеличилось на 31,8 тыс., а за последний год — на 72,2 тыс. Впрочем, этот прирост не означает роста числа клиентов управляющих компаний. "По количеству счетов нельзя говорить о количестве пайщиков, так как у некоторых из них открыто по несколько счетов. Кроме того, бывают ситуации, когда большая часть паев погашена, но окончательно счет не закрыт, так как на нем числится незначительная сумма",— отмечает заместитель гендиректора управляющей компании "Агана" Борис Соловьев. Госпожа Кривошеева добавляет, что некоторые инвесторы покупают паи разных фондов, "особенно это распространено в отраслевых фондах акций". Официальных данных по количеству пайщиков не существует. "Есть лишь экспертные оценки, согласно которым на сегодняшний день пайщиками являются 600-650 тыс. человек",— говорит госпожа Кривошеева.

Рост числа лицевых счетов происходит на фоне сокращения работающих ПИФов. ФСФР публикует результаты работы фондов с конца 2008 года. На тот момент их количество составляло 1047, а затем ежеквартально снижалось. "Безусловно, это последствия кризиса, так как раньше число фондов только увеличивалось",— говорит гендиректор компании "КИТ Фортис инвестмент" Владимир Кириллов. Он указывает, что многие фонды, особенно закрытые, создавались "под рост" рынка, а когда случился кризис, их пришлось ликвидировать. "Проблемы можно было бы избежать при возможности объединять фонды, но в нашем законодательстве такая норма не прописана, что отражается на состоянии рынка коллективных инвестиций",— говорит господин Кириллов.

ЦБ раскачивает рубль

Банк хочет снизить предсказуемость движения курса рубля и увеличить его колебания Регулятор признался, что изменил механизм валютных интервенций, привязав их к ценам на нефть и торговому балансу

Центробанк вчера объявил, что с июня изменил механизм реализации курсовой политики, а с ним и раскрываемую информацию о своих операциях на валютном рынке. Теперь он раскрывает данные об общем объеме своих интервенций и отдельно «целевых», объемы которых не учитываются при корректировке границ плавающего коридора бивалютной корзины.

С января прошлого года ЦБ установил коридор колебаний курса 26-41 руб. за бивалютную корзину, внутри которого существует еще один, с плавающими границами, шириной 3 руб. Его границы ЦБ меняет, купив или продав $700 млн.

Кроме этих операций ЦБ проводил еще так называемые «плановые» интервенции — для корректировки курса.

Новшества ЦБ изменили только названия, удивляются участники рынка: плановые интервенции теперь называются целевыми. Данные об интервенциях ЦБ на его сайте по старому и новому механизмам совпадают. Ничего не меняется, «расшифровал» сообщение ЦБ экономист «Уралсиба» Владимир Тихомиров.

Однако изменение валютной политики налицо — ЦБ признал новую тактику, которую дилеры заметили еще в апреле. Порядок интервенций на границах коридора оставался прежним, но появился крупный игрок, постоянно покупавший валюту выше верхней границы коридора, и двигал рынок, вспоминает начальник управления операций на валютном и денежном рынках Ланта-банка Роман Пахоменко. Вскоре стало понятно, что это ЦБ.

Его «целевые» интервенции «направлены главным образом на нейтрализацию устойчивых ожиданий участников рынка относительно изменения курса», говорится в сообщении. Интервенции сверх установленного целевого объема призваны сгладить спекулятивные колебания курса рубля.

Объем этих интервенций определяется с учетом оценки торгового баланса и цен на нефть, рассказал регулятор. Выходит, чем дороже нефть, тем больше валюты он покупает, рассуждает Пахоменко. В мае ЦБ купил $4,3 млрд и 1,1 млрд евро, в основном за счет целевых покупок.

В последние месяцы ЦБ боролся с чрезмерным укреплением рубля, вызванным высокими ценами на нефть и притоком краткосрочного капитала. Тренд был очевиден, и все следовали ему, усиливая его.

Теперь эта тенденция осталась позади. Участникам рынка не стоит рассчитывать на сохранение тенденции укрепления рубля, которая доминирует более года, предупредил на прошлой неделе первый зампред ЦБ Алексей Улюкаев. Период роста товарных цен прекращается, физический объем экспорта вряд ли будет увеличиваться, а импорт растет довольно быстро, объяснял он, в связи с этим сальдо торгового баланса будет снижаться: «Завершается или завершился период, когда однозначно существует избыток валюты. Он будет сменяться ситуацией то избытка, то недостатка. Это означает, что курс рубля будет более волатильным — и не будет однозначного тренда ни в сторону укрепления, ни в сторону ослабления».

Рост импорта делает текущий счет более сбалансированным, снижая необходимость вмешательства ЦБ, а колебания курса помогут сбить приток горячих денег, согласен Тихомиров.

Сообщение ЦБ не повлияло на рынок, считает дилер банка «Альба альянс» Артем Рощин. Вчера корзина прибавила 21 коп. до 34,52 коп., хотя в ходе торгов достигала 34,64 руб. По словам Рощина, рынок гораздо чувствительнее к внешним факторам: ситуации в еврозоне, на рынке Forex и ценам на нефть. Из-за этого рубль будет дешеветь, говорит начальник отдела денежных рынков Первого республиканского банка Игорь Шибанов: «Бивалютная корзина нацелилась на уровень 34,80-34,90 руб., а пара рубль/доллар — на 32 руб./$».

EURO vs. USD=1:1

Курс евро вчера вновь обновил четырехлетний минимум, опустившись к отметке $1,2146. Новое падение котировок вызвали нескоординированные действия европейских государств в поддержку собственной валюты — власти Германии, в частности, ввели мораторий на продажи некоторых бумаг, из-за "экстраординарной" нестабильности на рынке долговых обязательств стран еврозоны и угрозы всей финансовой системе Евросоюза. Одновременно распродаже подвергаются и рисковые активы по всему миру — инвесторы предпочитают пережидать неспокойные дни в долларах и гособлигациях США.

Вчера в ходе торгов на мировом валютном рынке курс общеевропейской валюты достигал минимальной отметки с 17 апреля 2006 года — $1,2146. По сравнению с закрытием торгов во вторник курс евро опускался на 0,3%, с начала недели европейская валюта подешевела на 1,8%. В начале торговой сессии на российской ММВБ курс евро опускался на 25 коп. относительно закрытия вторника, до 37,3 руб./€.

Новый удар общеевропейская валюта получила из благополучной Германии. Во вторник поздно вечером управление по финансовым рынкам страны (BaFin) объявило о введении на немецких биржах временного запрета на необеспеченные продажи долговых обязательств стран еврозоны, кредитно-дефолтных свопов (CDS) в отношении стран еврозоны, а также на акции крупнейших немецких финансовых компаний. Запрет вводится почти на год, до 31 марта 2011 года. В заявлении BaFin говорится, что это решение вызвано "экстраординарной" нестабильностью на рынке долговых обязательств стран еврозоны, что может поставить под угрозу стабильность всей финансовой системы Евросоюза. Опасения инвесторов относительно судьбы евро усилились после того, как вчера, выступая перед парламентом страны, канцлер ФРГ Ангела Меркель заявила, что единая европейская валюта находится в опасности, и подтвердила решительные намерения своего правительства защищать его от спекулянтов. "Евро — основа роста и благосостояния для единого рынка, в том числе и для Германии,— подчеркнула госпожа Меркель.— Если мы не устраним угрозу, последствия для Европы будут непредсказуемыми".

Желание немецких властей стабилизировать ситуацию привело к нервной реакции инвесторов. "Запрет необеспеченных продаж означает, что инвесторам будет тяжелее хеджироваться, и тогда они предпочтут продать поскорее то, что в противном случае они бы захеджировали шортом",— считает начальник аналитического отдела УК "Арбат Капитал" Сергей Фундобный. "Все это произошло в условиях сильной нервозности на рынках, когда любая новость в отношении евро воспринимается негативно, поэтому мы и увидели обычную в таких случаях реакцию "бегства" в другие валюты, в данном случае в доллары и иены",— цитирует Reuters аналитика Credit Agricole Стюарта Беннета.

Действия Германии подверглись критике со стороны других стран. Министр экономики Франции Кристин Лагард выразила вчера недоумение по поводу односторонних действий Германии, добавив, что ее страна не собирается применять такие меры. Глава комиссии по внутренним рынкам ЕС Мишель Барнье отметил вчера, что "понимает озабоченность" Германии, но в одностороннем порядке такие меры применять не стоит.

В таких условиях инвесторы покупают защитные инструменты — доллары и казначейские облигации США. По отношению к шести ведущим валютам (индекс DXY) курс доллара вырос до максимальной отметки с 13 марта 2009 года — 87,5 пункта. Доходность 30-летних американских облигаций опустилась ниже 4,2% годовых. Параллельно с евро распродаются и другие рисковые активы. Вчера котировки цветных металлов снизились на 2-4%, цены на нефть опустились на 2-3,7%. Не избежали распродажи и фондовые активы: биржевые индексы европейских стран потеряли 2,7-3%. Российские индексы ММВБ и РТС потеряли 3% и 4,1% соответственно. Ведущие американские индексы — 0,7-1% (на 21.00 по Москве). По словам руководителя департамента операций с акциями ФК "Уралсиб" Олега Воротницкого, рынки падают без истерии, но планомерно, что нехарактерно для рынка, находящегося на дне. Поэтому он не исключает, что снижение индексов продолжится. Подъем курса евро в конце вчерашнего дня (выше отметки $1,23) эксперты не считают разворотом тенденции.

«Газфонд» сдал позиции

ФСФР опубликовала на своем сайте сводную отчетность негосударственных пенсионных фондов за 2009 г. За год число фондов сократилось с 209 до 163 — что связано как с убытками, полученными в кризис, так и, прежде всего, возросшими лицензионными требованиями по капиталу (имуществу для осуществления уставной деятельности — ИОУД), говорит руководитель компании «Пенсионные и актуарные консультации» Евгений Якушев. В итоге, несмотря на снижение числа участников рынка, суммарный ИОУД вырос с 78,3 млрд руб. до 34,9 млрд руб.

При этом суммарные активы (собственное имущество) фондов выросли за год на 28,1% до 742,5 млрд руб., объем пенсионных накоплений в их ведении увеличился более, чем вдвое — с 35,5 млрд руб. до 77,2 млрд руб., а сумма пенсионных резервов увеличилась с 462,9 млрд руб. до 564,4 млрд руб.

Число отдавших свои пенсионные накопления в ведение НПФ выросло за год с 3,64 млн до 5,7 млн, а количество участников негосударственных пенсионных программ выросло всего на 0,16%, оставшись на уровне 6,76 млн.

Количество граждан, уже получающих дополнительную пенсию от НПФ, выросло за год с 1,13 млн до 1,27 млн, а выплаты возросли с 17,5 млрд руб. до 22,2 млрд руб. — в расчете на одного пенсионера они выросли до 17,4 тыс. руб., то есть на 12%.

В топ-10 НПФ изменений практически не было, лидеры в основном остались на своих местах, однако впервые доля «Газфонда» в пенсионных резервах стала меньше половины, снизившись до 48%, отмечает Якушев. Число участников НПО, после снижения в 2009 г., выросло по сравнению с 2008 г. на 10 тыс., объем пенсионных резервов на одного участника также растет — с 69 тыс. руб. до 84 тыс. руб., а без учета «Газфонда» единичный счет рос даже быстрее — с 35 тыс. руб. до 44 тыс. руб., так что очевидно, что система НПФ растет именно за счет рыночного, а не корпоративного ресурса, резюмирует Якушев.

ПИФы снова в моде, но не все

В апреле управляющие компании (УК) смогли привлечь в открытые паевые инвестиционные фонды (ПИФы) более 630 млн руб. Несмотря на то что большая часть этих средств приходится на одну компанию, "Райффайзен Капитал", участники рынка констатируют, что частные инвесторы проявляют к ПИФам все больший интерес.

Согласно расчетам, основанным на данных Investfunds.ru, в апреле УК смогли привлечь в открытые ПИФы 631,8 млн руб. Таким образом, мартовский отток средств из открытых фондов (60 млн руб.) не стал тенденцией. Всего с начала года чистое привлечение средств в ПИФы превысило 1,5 млрд руб.

Большую часть общего притока в апреле обеспечили фонды УК "Райффайзен Капитал" (см. таблицу). Чистое привлечение средств в эту компанию наблюдается ежемесячно в течение последнего года (за исключением декабря 2009 года). С апреля 2009 года УК "Райффайзен Капитал" лишь дважды занимала второе место по объемам привлечения средств инвесторов в открытые ПИФы, а все остальное время была лидером. "Нам удается оставаться в лидерах благодаря хорошо выстроенной сети продаж через отделения Райффайзенбанка",— поясняет начальник управления продаж и маркетинга "Райффайзен Капитала" Александр Бару. "Большинству других компаний пока неинтересна работа с ПИФами, они не заинтересованы в привлечении небольших сумм, а предпочитают искать крупных клиентов, предлагая им другие инструменты",— отмечает гендиректор сети паевых супермаркетов "Цивилизация 41" Евгений Очковский.

В апреле сократились оттоки из ПИФов. Так, больше всего — около 100 млн руб. — в прошлом месяце потеряли фонды УК Банка Москвы, притом что раньше у компаний, лидирующих по оттоку, сумма выведенных средств находилась на уровне 200 млн руб. Как и прежде, большую часть средств пайщики выводят из фондов акций (330 млн руб.) и индексных фондов (270 млн руб.). Так, лидерами по оттоку средств стали три фонда акций — "Добрыня Никитич" (УК "Тройка Диалог", выведено 253,5 млн руб.), "Альфа-капитал акции" ("Альфа-капитал", 195,5 млн руб.) и "Петр Столыпин" (Deutsche UFG Capital Management, 153 млн руб.). Лидером по оттоку среди индексных фондов стал "Биржевая площадь — индекс ММВБ" УК Банка Москвы, из него пайщики вывели 152 млн руб. "Отток средств из этих категорий фондов связан с тем, что за последние месяцы инвесторы получили в них неплохую прибыль и сейчас сокращают инвестиционные риски, перекладывая средства в более консервативные инструменты",— говорит руководитель направления "Персональные инвестиции и финансы" "Тройки Диалог" Андрей Звездочкин. По данным Национальной лиги управляющих, фонды акций стали лидерами по доходности за последние три месяца. В среднем пайщики этих ПИФов заработали 9,73% годовых.

Наиболее интересными для пайщиков остаются фонды облигаций, чистое привлечение средств в которые составило в апреле 1,07 млрд руб. Из них 388 млн руб. приходится на ПИФ "Илья Муромец" ("Тройка Диалог"), 189 млн руб.— на "Райффайзен — облигации", 162,6 млн руб.— на "Альфа-капитал облигации плюс". Кроме того, в лидерах по объему привлечений оказались фонды денежного рынка. Впрочем, из 220 млн руб., привлеченных в эту категорию фондов, 216 млн руб. приходится на один ПИФ "Рублевка — фонд денежного рынка" УК Банка Москвы.

Участники рынка отмечают, что основной категорией клиентов УК сейчас являются розничные инвесторы, которые "начали оживляться после кризиса". "Если во время кризиса почти весь объем привлечений приходился на крупных клиентов, то сейчас, напротив, они практически не интересуются ПИФами",— говорит господин Очковский. Он отмечает, что итоговый объем привлечений формируется "из ежедневных небольших притоков". "Те немногие новые пайщики, которые снова поверили в ПИФы, являются физическими лицами",— соглашается господин Бару.

Денежный рынок: ликвидность существенно возросла

Согласно обнародованным Банком России в среду, 5 мая, параметрам аукциона прямого РЕПО, для операций сроком на один день лимит предоставляемых средств равен 10 млрд руб., минимальная процентная ставка - 5,25% годовых. Ставка по кредитам overnight 4 мая была на уровне 3,44% (-3 б.п.)., ставка MosPrime по трехмесячным кредитам - 4,38% (-1 б.п.). Ставка Mibor по однодневным кредитам на 5 мая равна 3,82% (-4 б.п.).

На начало операционного дня 5 мая остатки средств кредитных организаций на корреспондентских счетах в Банке России по РФ (включая остатки средств на ОРЦБ) были на уровне 659,9 млрд руб. (+105,7 млрд руб.), в том числе средства на корсчетах по Московскому региону - 508,9 млрд руб. (+62,6 млрд руб.). Остатки денежных средств кредитных организаций на депозитных счетах в Банке России на 5 мая составляли 553,5 млрд руб. (+108,2 млрд руб.). Положительное сальдо операций Банка России по поддержанию рублевой ликвидности равно 63,8 млрд руб. (-59 млрд руб.).

Как и ожидалось, во вторник аукцион по размещению Минфином бюджетных средств был признан несостоявшимся из-за отсутствия спроса. Между тем банки продолжили накапливать средства на корсчетах и депозитах ЦБ, в результате объем ликвидности существенно возрос. В среду на 12:00 мск ЦБ в рамках аукциона РЕПО из 10 млрд руб. разместил 5 млрд 890,47 млн руб. по средневзвешенной ставке 5,49%.

На начало операционного дня 5 мая задолженность кредитных организаций РФ перед ЦБ по кредитам overnight составила 109,7 млн руб. (-195,1 млн руб.) при погашенной задолженности по предоставленным 4 мая внутридневным кредитам в объеме 83,12 млрд руб.; задолженность по ломбардным кредитам равна 10 млрд 869,6 млн руб. (-440 млн руб.); по кредитам, обеспеченным "нерыночными" активами или поручительствами, - 55 млрд 836,4 млн руб. (-165,7 млн руб.).

На начало операционного дня 5 мая задолженность кредитных организаций перед Банком России по операциям прямого РЕПО на аукционной основе равна 10 млрд 499,3 млн руб. (-2 млрд 317,8 млн руб.). Тем временем задолженность по операциям прямого РЕПО по фиксированной ставке составила 88,6 млн руб. (+88,6 млн руб.).

Членом правления Rusnano Capital AG назначили юриста, обвиняемого в отмывании денег

Скелет в шкафу «Роснано»

Как стало известно РБК daily, у госкорпорации «Роснано» возникли серьезные трудности с формированием первого международного инвестфонда нанотехнологий объемом 1 млрд долл. Проблемы появились после кадровых назначений в дочерней структуре Rusnano Capital AG. Членом правления «дочки» с правом подписи стал Ханс Бодмер — швейцарский юрист. С 2003 года он находится «под уголовным преследованием» в США. Прошлое г-на Бодмера мешало американским партнерам «Роснано» заводить деньги в фонд нанотехнологий. В госкорпорации говорят, что уже уволили компрометирующего топ-менеджера.

Источники РБК daily, близкие к госкорпорации «Роснано», рассказали, что у компании возникли серьезные проблемы с формированием первого международного инвестфонда нанотехнологий. Осенью прошлого года наблюдательный совет «Роснано» одобрил его формирование с целевым объемом 1 млрд долл. В качестве управляющего была выбрана американская компания C Change Investment. А контроль за формированием фонда и инвестированием поручили 100-процентной «дочке» «Роснано» — Rusnano Capital AG, зарегистрированной в Швейцарии.

По словам источника РБК daily, близкого к «Роснано», камнем преткновения стало назначение членом правления Rusnano Capital AG с правом единоличной подписи Ханса Бодмера, который проходит подозреваемым в США по делу об отмывании денег. «Это серьезное обстоятельство, которое и является препятствием для C Change Investment: американские партнеры не могут завести деньги инвесторов в фонд, которым управляет человек с такой репутацией», — пояснил источник в «Роснано».

В 2003 году, по информации окружного суда США Южного района Нью-Йорка, г‑н Бодмер был заключен в тюрьму Южной Кореи по подозрению в даче многомиллионных взяток должностным лицам Азербайджана в ходе приватизации нефтяной отрасли республики (документы есть в распоряжении РБК daily). По версии следователей, г-н Бодмер таким путем добивался получения согласия на участие компании Oily Rock в приватизации Государственной нефтяной компании Азербайджана. В январе 2004 года Ханс Бодмер согласился на выдачу в США, где на время расследования был освобожден под залог. Также г-н Бодмер подозревался в отмывании денег через счета различных коммерческих банков, которые передавались в виде взяток чиновникам из Азербайджана.

Как пояснил РБК daily старший юрист международной консалтинговой компании Roche & Duffay Сергей Будылин, по делу, связанному со взятками в Азербайджане, г-н Бодмер был оправдан по формальным основаниям (не является резидентом США), а вот по обвинению в отмывании средств он признал себя виновным: приговор суда ожидается в августе 2010 года (информация окружного суда Южного района Нью-Йорка).

Сначала в госкорпорации официально опровергали информацию о наличии в штате швейцарской «дочки» иностранных сотрудников. Но вчера вечером пресс-служба «Роснано» сообщила РБК daily, что г-н Бодмер был нанят на очень короткий срок для выполнения чисто технических функций по регистрации компании. «Его кандидатура была представлена для этих целей компанией PricewaterhouseCoopers. Никаких важных решений он не принимал», — подчеркнул представитель пресс-службы «Роснано».

По словам Сергея Будылина, создание зарубежной, в данном случае швейцарской, компании для юридического оформления отношений с зарубежными инвесторами является обычной практикой. «Назначение швейцарского юриста директором такой компании также не вызывает особых вопросов, — заявил РБК daily г-н Будылин. — Однако выбор в качестве директора человека, признавшего свою вину в отмывании денег перед судом страны местонахождения потенциального инвестора, а именно в США, вызывает серьезнейшие сомнения в профпригодности участников проекта с российской стороны». Если, конечно, исходить из предположения, что речь идет об одном и том же человеке и что тут нет какого-то диковинного совпадения имени и фамилии, иронизирует Сергей Будылин. «Несомненно, американские инвесторы от таких партнеров будут бежать без оглядки, как от чумы», — заключил он.

По мнению члена правления Гильдии инвестиционных и финансовых аналитиков Валерия Петрова, речь идет не о щепетильности иностранной управляющей компании, а о ее ответственности перед инвесторами. «Американской управляющей компании может грозить уголовное преследование, если вдруг выяснится, что она знала о рисках, связанных с сомнительной деятельностью ее партнеров по фонду, но, несмотря на это, завела деньги инвесторов, — рассуждает Валерий Петров. — Инвесторы могут обвинить эту управляющую компанию в преступной халатности или по крайней мере в непрофессионализме, а это уже не шутки».

Компания C Change Investment на запрос РБК daily не ответила.

Глава компании "Третий Рим" Андрей Мовчан об уходе из "Ренессанса" и своем новом бизнесе

"Все произошло как в хорошем шпионском романе"
// Глава компании "Третий Рим" Андрей Мовчан об уходе из "Ренессанса" и своем новом бизнесе

Газета «Коммерсантъ» № 51 (4351) от 25.03.2010


В конце 2008 года у нас состоялся последний "обмен мнениями". Дженнингс сказал, что подумает. Я понимал, что он думал, кем меня заменить. За 2008 год мой бонус оказался равен нулю. Это было "последнее предупреждение"

Кризис стал причиной раскола во многих российских инвестгруппах — финансовые институты сменили своих акционеров или потеряли целые команды топ-менеджеров. Управляющий партнер компании "Третий Рим" АНДРЕЙ МОВЧАН создал свою компанию в прошлом году, покинув крупнейшую в России инвестгруппу "Ренессанс", где возглавлял управляющую компанию Renaissance Investment Management (RIM). О том, насколько масштабный конфликт произошел внутри "Ренессанс Групп", от каких компромиссов он отказался и насколько честным был его уход из инвесткомпании, Андрей Мовчан рассказал в интервью "Ъ".

— Информацию о вашем возможном уходе из "Ренессанса" обсуждали еще в 2007 году. Тогда у вас возникли разногласия с основным акционером группы "Ренессанс" Стивеном Дженнингсом?

— Разногласия появились еще раньше. Первый наш разговор состоялся в конце 2006 года. Мы уже тогда начали искать "волшебный рецепт" — как сохранить единый бренд и не погубить управление активами. Наш рецепт содержал три постулата: полная независимость торговых операций, выделение акций RIM c передачей менеджерам миноритарного пакета (в том числе в обмен на акции группы "Ренессанс") и определение формулы начисления компенсации для руководителей RIM. Но вопрос был отложен: появилась срочная задача — банк "Ренессанс Кредит".

— Предложение возглавить "Ренессанс Кредит" вас заинтересовало, потому что вам предложили пакет акций банка?

— Да, и потому что это был новый проект и новый масштаб. На тот момент дела у банка шли неважно, и мне было интересно, смогу ли я развернуть ситуацию. В результате за год стоимость банка выросла в четыре раза.

— Ваша доля составляла более 2% акций банка?

— Согласно контракту, я не могу озвучивать точную цифру, однако она была существенной. Группа честно расплатилась со мной, выкупив пакет акций в начале 2008 года. Компания PWC провела анализ и оценку банка, "Ренессанс" нарочито дистанцировался от процесса оценки, чтобы добиться полной объективности, и выплатил все, что насчитал консультант.

— Тогда почему проблемы возникли вновь?

— Проблемы никуда не уходили, по мере роста бизнеса они становились острее. В определенный момент мы потеряли связь между результатом и вознаграждением, между критериями успеха и объективными результатами. Мы создавали компанию, которая управляла миллиардами долларов и каждый год удваивала объем средств под управлением. По "закону жанра" мы должны были вести независимый бизнес и независимо оценивать его результат. В то же время мы продолжали оставаться менеджерами большой группы, которые раз в год в ноябре приходили узнать, сколько нам за год работы заплатят, и ответ зависел от множества факторов, в том числе от "кооперативности" и от факторов, конфликтующих с нашим бизнесом.

— В чем заключалась "кооперативность" или ее отсутствие? В том, что трейдеры "Ренессанса" вам всегда предлагали купить какие-то недоходные или ненужные активы, а вы отказывались?

— В частности. Нет ничего плохого в "просьбе" трейдеров купить определенные бумаги. Часто инвестиционный банк предлагал нам трансакции, которые потом оказывались удачными. Другое дело, что мы всегда старались оценивать риски независимо и часто отказывались от трансакций, считая их слишком рискованными. А вообще, никто никогда никому специально не предлагает доходные и нужные активы — они нужны самому. Когда вам звонит любой брокер, то он предлагает то, что ему надо продать, а не то, что вам надо купить. Задача управляющих — действительно выделять то, что нужно клиентам, и требовать от брокера обеспечения лучшей цены. Но когда имеешь дело со сторонним брокером, то ты хозяин положения. Такая ситуация существует во многих российских инвестгруппах. Есть даже такая шутка: в телефонном разговоре между управляющим и брокером управляющий сперва матерится, а потом бросает трубку, а брокер сперва кладет трубку, а уже потом матерится.

— То есть изначально вам ставилась задача работать на благо всей группы и кооперировать с инвестбанком, а вы отказывались это делать?

— Да, можно и так сказать. Вообще, к 2007 году отношения между нами и инвестиционным банком были весьма напряженными. Совмещать интересы наших клиентов (как мы их понимали) и интересы группы мы так и не научились.

— Но группа ведь помогала вам привлекать клиентов?

— Группа нам помогала очень во многом. Мы построились на их платформе, под их именем. Сама по себе структура "Ренессанса" на первом этапе была крайне важна, потому что это был очень успешный, агрессивный, известный бизнес. Нам начали платить зарплаты с первого дня нашей работы в 2003 году, хотя мы начали зарабатывать далеко не с первого дня. Примерно до 30% средств, привлеченных под управление, появилось у нас за счет рекомендаций инвестбанка. Наша беда в том, что мы предполагали "возвращать" долги дивидендами и капитализацией, а от нас ждали существенно более плотного сотрудничества. Ситуация просто обострялась по мере роста бизнеса. RIM стал одним из крупнейших клиентов "Ренессанс Брокера". Наши закрытые фонды всерьез работали с инвестбизнесом "Ренессанса" и требовали к себе "клиентского" отношения. Но к нам все время приходили и говорили: привлеките еще денег, давайте вложим еще денег в развитие группы, и конфликт только нарастал. Это был тупик.

— В результате вы решили развивать собственный бизнес?

— В 2008 году продвижения к консенсусу не произошло. К середине года мне даже пришло предложение уйти и создать новую компанию, в которой 50% принадлежало бы менеджерам, а 50% — независимому партнеру, который обеспечил бы начальный капитал в $500 млн. Но мы никуда не торопились, потому что у нас были обязательства перед клиентами. Мы думали, что до конца года завершим все процессы. Я знал, что группа интенсивно ищет мне замену, но игнорировал это. А к осени начался кризис. В сентябре—ноябре каждый день в любую секунду мы могли ожидать дефолта любого брокера, в том числе и "Ренессанса". Там на наших торговых позициях находились сотни миллионов долларов. На полгода нашей задачей стала необходимость вытащить деньги клиентов RIM. Я отлично понимал, что клиенты должны быть полностью в безопасности, то есть если они хотели забрать наличность, она должна была быть им передана, их активы должны были быть переведены на платформу крупного банка. Мы переводили клиентов на платформу ING.

— Почему вы переводили клиентов именно в ING?

— Потому что у ING как у брокера была оптимальная платформа.

— Как к этому вашему решению отнесся Дженнингс?

— Мы не были уверены в том, что будет происходить с "Ренессансом" и "Тройкой". Перевод активов на платформу ING не означал, что они уходят из управления. Мы получали те же комиссии, то же влияние на позиции клиентов, те же договоры, просто брокерские услуги по управляемым активам оказывал ING. Дженнингс не имел причин быть недовольным этими действиями.

— Но ведь вы лишили брокера "Ренессанс" части бизнеса?

— Да, но мы действовали в интересах клиентов. Также мы лишили бизнеса "Тройку", другие российские компании, мелких иностранных брокеров, с которыми работали. В 2005-2008 годах 40-45% объема приходилось на "Ренессанс", на "Тройку" приходилось примерно 15-20%.

— Результат работы компании в кризис также стал одной из причин вашей отставки?

— У нас не было конфликта по поводу результатов работы. Я считаю, что результат был хорошим, потому что, несмотря ни на что, в 2008 году мы заработали около $100 млн дохода.

— Чем бизнес RIM отличался от бизнеса конкурентов в России?

— До 2003 года управляющие компании не приносили прибыли. Другими были принципы продаж, управления, продуктовый ряд. До 2003 года сейлзом в управляющей компании был обычно либо 20-летний молодой человек, который только что окончил институт, либо красивая девушка, умеющая обворожительно улыбаться. Мы превратили сейлза в профессора финансов. Изменился продуктовый ряд — от копирования рынка за большую комиссию к принципиально более сложным и выгодным клиентам продуктам. Конечно, в процессе было много проб и ошибок и недовольных клиентов. Но к 2006-2007 годам все было отлажено.

— Насколько отлажено? Говорят, что для RIM клиент переставал существовать ровно после того момента, как только приносил деньги в компанию...

— Пусть говорят. Клиенты достаточно внятно ответили на вопрос о качестве нашей работы — приход в RIM новых денег был в разы больше, чем в другие компании. В отличие от других компаний мы очень много внимания уделяли сервису, предоставляли клиентам много дополнительных услуг.

— Как изменился объем активов с сентября до конца 2008 года?

— В середине 2008 года они составляли $7 млрд. Когда я уходил в начале 2009 года, было около $4 млрд, то есть мы потеряли $3 млрд. Среднее падение стоимости портфелей было около 20%, соответственно, $1,5 млрд составила просто отрицательная переоценка. Кроме того, клиенты массово забирали деньги, потому что им надо было закрывать кредиты и спасать собственный бизнес — еще примерно $1,5 млрд мы выдали.

— В то время предполагаемый партнер по вашей собственной компании отказался от планов совместной деятельности?

— Предполагаемый партнер оказался ровно в том же кризисе. Он был готов финансировать создание компании, всех любить, но активы он дать не мог. Сейчас мы продолжаем сотрудничать, но не являемся партнерами.

— То есть в острую фазу кризиса осенью 2008 года вы уже особо не занимались RIM, а создавали свою компанию?

— Нет, конечно, кроме RIM, вообще ничем заниматься было невозможно: мы занимались спасением клиентов, анализом рынка — даже при желании до "своей" компании руки бы не дошли.

— Но вы ведь сами говорили, что к середине 2008 года у вас была договоренность с неким партнером. Ваши бывшие коллеги говорят, что, работая в RIM, вы активно выстраивали свою компанию, и это стало одной из причин конфликта со Стивеном Дженнингсом...

— Это не так. Договоренность была условной и скорее теоретической, ни он, ни мы никаких действий не предпринимали. Может быть, и стоило заниматься своим бизнесом — это позволило бы сэкономить время. Но есть этика, которую я себе не позволяю нарушать. Я расстался с "Ренессансом" в конце января, а мы начали работать на рынке только в конце августа.

— То есть у вас была идея привлечь партнера, но она была похоронена в связи с кризисом и до конца 2008 года вы ничего не делали?

— Да. Уже после ухода из "Ренессанса" я, с одной стороны, стал искать партнеров, с другой стороны, мы вели разговор с разными людьми, в том числе и из "Ренессанса", о создании команды. Но осенью 2008 года мы 24 часа в сутки занимались спасением активов клиентов. "Ренессанс" тоже боролся — Стивен с командой вели интенсивные переговоры с потенциальными инвесторами, спасали банк.

— Когда Стивен Дженнингс поднял вопрос о вашем уходе?

— В конце 2008 года у нас состоялся последний "обмен мнениями". Стивен сказал, что подумает. Я понимал, что на самом деле он думал о том, кем меня заменить в этот момент. За 2008 год мой бонус оказался равен нулю, хотя RIM принес прибыль. Это, в сущности, было "последнее предупреждение".

— И в конце января 2009 года "Ренессанс" объявил о вашем уходе.

— Да. Все произошло как в хорошем шпионском романе. 28 января в три часа дня меня срочно вызвали к Стивену. Я спустился к нему. Он сказал: "Ты знаешь, мы приняли решение с тобой расстаться". Я улыбнулся. Он говорит: "Я вижу, что ты сам рад. Ты перерос свое место, у тебя есть свой капитал — ты должен делать свой бизнес, мы будем очень рады твоим успехам". Я что-то сказал про свою благодарность ему и компании. Весь разговор ни о чем, две минуты. Потом я пошел в соседнюю комнату — обсуждать технику с директором по персоналу. Обсудил, хотел идти к себе, но мне сказали: "Нельзя, тебя просили не пускать на этаж". На нашем этаже в это время были собраны все сотрудники, и Стивен им объявил, что я немедленно ухожу. И я, и мои коллеги по RIM были сильно удивлены таким подходом.

— Почему?

— Этот странный выпад шокировал людей. Когда через час я все-таки пришел на этаж (удалось убедить, что я не опасен), люди бросились ко мне просто со словами: "Куда нам теперь идти?" Думаю, что "сценарий" писал не Стивен, а автор "идеи" просто в ущерб "Ренессансу" пытался мне насолить. Уже потом я не только свободно мог приходить в RIM, но и консультировал новый менеджмент. В тот момент эмоции победили.

— После увольнения вы продали принадлежащие вам акции инвестбанка и сейчас уже не являетесь акционером "Ренессанса"?

— У меня были акции, были и есть обязательства "Ренессанса" по выплате отложенных сумм — и задержанных частей бонуса, и стоимости проданных мной в ноябре 2008 года акций "Ренессанса". По правилам "Ренессанса" уволенный сотрудник должен получить деньги за свои акции, сами акции "возвращаются" компании. Я, правда, пока ничего не получил и не знаю, когда получу.

— Гуру менеджмента глава General Electric Джек Уэлч говорил, что после ухода хорошего руководителя компания все равно продолжает нормально функционировать. Почему так сильно ухудшились позиции УК "Ренессанса" — перед уходом вы приняли неверные менеджерские решения?

— Менеджерские ошибки я допускал очень часто. Ошибкой было то, что мы пошли в ритейл, потому что в России это не приносит прибыли, то, что мы стали управлять активами пенсионных фондов,— этот бизнес не дал такой отдачи, которую мы могли получить за то же время от других направлений работы. Ошибкой была моя мягкая позиция по поводу открытия офиса в Лондоне. Что касается продолжения работы RIM — думаю, случившееся не является моей ошибкой. Я как раз несколько лет указывал на проблему, которая в итоге реализовалась. Уверен, что если бы не потеря команды, RIM был бы очень успешным — для этого все было сделано.

— Но ведь основная масса — 21 человек за прошедший год ушел из RIM в "Третий Рим". Вы не считаете, что не по-джентельменски было забирать всю команду с собой?

— Людей нельзя "забрать", они свободны в выборе. Я просто не отказывал тем, кто хотел и кого мы считали достаточно сильным для нового проекта.

— Это было их добровольное решение?

— Как я мог их принудить к этому? У нас очень низкая зарплата. Мы платим здесь в два-три раза меньше, чем в "Ренессансе". RIM за 2009 год заплатила большие бонусы, а мы не заплатили никаких бонусов в этом году. Мы вообще не конкурируем деньгами. Мы приглашаем и уговариваем тех, кто готов с нами рисковать и получать результат в виде части от принесенной ими прибыли.

— Бизнес по управлению активами очень персонализированный. Основная масса клиентов перешла из RIM к вам?

— Нет, основная масса просто ушла вообще с рынка и использовала деньги, которые были в управлении, на свои нужды. Сейчас у нас под управлением около $300 млн. Кто-то перешел, какие-то новые клиенты появились, сейчас мы получаем примерно $2 млн новых активов в день. Это, конечно, не $15 млн, как у нас было в 2007 году, но все-таки тоже хлеб.

— Сколько сейчас у вас партнеров?

— Всего у нас, наверное, около 25 партнеров и два финансовых инвестора — миноритария, которые внесли деньги просто на развитие компании.

— Как вы планируете увеличивать объем средств под управлением?

— Надо восстанавливать рынок. Инвесторы пока "сидят на руках" — у них есть активы, но они не готовы их инвестировать, либо ждут подходящего момента, либо вообще не верят в эффективность рыночных инвестиций. Думаю, что к концу этого года у нас будет где-то $600-700 млн, в следующем году, возможно, доберемся до $1,5 млрд.

— Чем стратегия ведения бизнеса внутри группы отличается от стратегии ведения самостоятельного бизнеса?

— Работая внутри группы, вы приходите и говорите: мы часть группы "Ренессанс", это такое хорошее имя, что вы должны дать денег. Сейчас мы приходим и говорим: мы абсолютно независимы. Конечно, также независимый бизнес ведется намного более "скупо" — все время трижды подумаешь, прежде чем потратить лишний доллар.

— Вы получили прибыль по итогам прошлого года?

— Нет. У нас расходы пока больше, чем доходы — мы очень много вкладываем в платформу. Если мы не будем прибыльны и по итогам этого года, партнеры и акционеры будут недовольны, но я буду все равно чувствовать себя хорошо. Для создания такой компании, для того, куда мы двигаемся, это нормально.

— Куда вы двигаетесь?

— Мы хотим сделать компанию, которая будет контролировать большой кусок в сегменте управления активами в России и Восточной Европе, в СНГ. Мы просто хотим, чтобы у нас была самая качественная, прибыльная, самая профессиональная команда — такая сборная России.

— Вы планируете открывать зарубежные офисы?

— Мы только что получили авторизацию в Швейцарии как управляющие активами, у нас есть швейцарская компания, "Третий Рим ГМбх" в Цюрихе, которая будет нашей базовой компанией, мы сейчас будем там развивать офис.

— У вас в Швейцарии такой же офис, как у "Ренессанса"?

— У нас несколько разный фокус работы и, соответственно, разные задачи офисов. Но и у нас, и у них важной частью работы швейцарской компании является создание сложных продуктов. Например, структурных продуктов — нот, деривативных продуктов. Расстояние мешает организовывать их, потому что нужно постоянно иметь контакт с местными платформами.

— Что сейчас интересно клиентам?

— То же, что и всегда, только страхов стало больше, а иллюзий — меньше. Раньше они говорили: "Я купил квартиру на Кутузовском или на Остоженке, также купил акции "Газпрома", мне больше ничего не надо". Сегодня все сложнее. Упал интерес к недвижимости, к спекуляциям. Вырос — к облигациям, депозитам. Больше стало интереса к новым рынкам — Индонезии, Турции, Уругваю. Меньше — к России, Китаю, Европе. Новые товары — уран, литий, палладий — интересны, а нефть и газ менее интересны. Клиенты считают привлекательными венчурные инвестиции — инновации в биологию, в новую энергию.

— Какие популярные до кризиса продукты сейчас неинтересны?

— Неинтересны фонды, в первую очередь фонды акций. 99% российских фондов акций либо разорились, либо показали чудовищный результат в процессе кризиса.


Интервью взяла Наиля Аскер-заде

"Я не знаю более честного заработка, чем инвестирование в акции собственной компании"

Год назад стартовала реформа главного государственного телекоммуникационного холдинга "Связьинвест" — его активы будут объединены на базе ключевой компании "Ростелеком". В интервью гендиректор "Связьинвеста" ЕВГЕНИЙ ЮРЧЕНКО рассказал о ходе реорганизации, возможном альянсе с сотовыми операторами "большой тройки" и решении оказывать услуги связи в стандарте LTE. Он также ответил на обвинения в злоупотреблении инсайдерской информацией: с 1 апреля в холдинге заработает положение об инсайде — все менеджеры будут обязаны раскрывать информацию о сделках с акциями "дочек" "Связьинвеста" практически в режиме реального времени.

— Когда советы директоров межрегиональных компаний (МРК) "Связьинвеста" рассмотрят коэффициенты конвертации акций МРК в бумаги объединенной компании? Что больше всего беспокоит миноритариев?

— Процесс начнется с заседания совета директоров "Дальсвязи", который назначен на 26 апреля, но дата может еще измениться. На совет, а после и на общее собрание акционеров каждой МРК будет вынесен договор об условиях присоединения одного юридического лица к другому. Он также содержит два коэффициента, иллюстрирующих количество обыкновенных и привилегированных акций в штуках, которое можно обменять на одну акцию объединенного "Ростелекома". Ernst & Young, которая занимается их подготовкой, уже направила индикативные оценки банкам-консультантам для получения их мнения, но окончательные коэффициенты будут рассчитаны исходя из данных отчетности 2009 года по РСБУ, которые сейчас сводятся. Методика расчета коэффициентов базируется на двух способах оценки — дисконтировании денежных потоков и методе рыночных цен, в основе которого лежит средняя стоимость обыкновенных акций за определенный период времени прошлого года (общепринятая практика за последние шесть месяцев.— "Ъ"). Миноритарные акционеры часто задают вопросы о судьбе привилегированных акций МРК. Наши консультанты предлагают все "префы", кроме привилегированных бумаг "Ростелекома", обменять на обыкновенные акции объединенной компании с дисконтом, соответствующим рынку. Уровень дисконта будет один для всех МРК. Сейчас обсуждаем диапазон от 15 до 25%. Отдельные миноритарные акционеры высказывались против дисконта, но мы не можем с ними согласиться, так как это некорректно по отношению к держателям обыкновенных акций, по которым права владельцев гораздо обширнее.

— Вы крупнейший миноритарный акционер "Центртелекома" среди физических лиц (более 7,4% обыкновенных акций). Возникает вопрос, каким образом руководитель госкомпании изыскал средства на столь крупные приобретения (ранее суммарная рыночная стоимость акций, принадлежащих господину Юрченко, составляла более 4 млрд руб.). Вас не смущают репутационные риски?

— Я не знаю более честного заработка, чем публичное инвестирование в акции собственной компании. Моим основным источником дохода всегда были инвестиции и работа на рынке ценных бумаг. Я был одним из десяти первых получателей аттестата Минфина на работу с ценными бумагами, когда их вообще только начали выдавать. Я работал не только в госкомпаниях — "Связьинвесте" и Сбербанке, но и в крупных коммерческих структурах — банке МЕНАТЕП, операторе "Комстар-ОТС". Все заработанные мною средства задекларированы. Чтобы подтвердить уровень дохода, достаточный для покупки принадлежащих мне бумаг МРК, достаточно даже двух деклараций за 2006 и 2007 годы. Они наиболее показательны с точки зрения размера моих доходов. Налогооблагаемая база по итогам 2006 и 2007 годов составила 506,2 млн руб. и 263,4 млн руб. соответственно, то есть в бюджет в качестве налогов я заплатил 69,8 млн в 2006 году и 37,1 млн руб. в 2007-м.

Общий объем моих личных вложений с января 2009 года в акции "дочек" "Связьинвеста" составил около $45 млн. Еще я использовал заемные средства: в период с апреля по июнь 2009 года Росбанк открыл мне пять кредитных линий на общую сумму $15,4 млн, плюс $22 млн на срок до 24 декабря 2010 года предоставил банк "КИТ Финанс".

— Когда вы впервые приобрели акции "дочек" "Связьинвеста"?

— В 2003 году, но активно увеличивать свою долю в этих компаниях начал с конца 2008 года, когда мне стало известно, что я номинируюсь на должность генерального директора. На тот момент капитализация активов находилась на ужасающем уровне — стоимость контрольных пакетов акций всех МРК была меньше $500 млн. Инвестиционную активность я никогда не скрывал и много раз заявлял об этом в прессе, призывая последовать моему примеру, считая, что отрасль фиксированной связи недооценена. Через год, начиная с февраля 2009 года, капитализация семи МРК увеличилась от 264,7% ("Уралсвязьинформ") до 650,5% (ЮТК). Являясь акционером компаний "Связьинвеста", я заинтересован в сокращении их затрат и увеличении эффективности бизнеса. Как генеральный директор "Связьинвеста", я могу осуществлять это на практике. Также для меня важно быть акционером всех публичных "дочек", чтобы доказать, что никакого неравенства между миноритарными и мажоритарными акционерами при реорганизации "Связьинвеста" не будет.

— Назовите ваши точные доли во всех МРК и "Ростелекоме".

— В результате проведения сделок репо информация о количестве принадлежащих мне акций регулярно меняется, так как на ту или иную отчетную дату они либо заложены банку, либо находятся на личном счету. Сейчас мне принадлежит более 2,5% обыкновенных акций "Волгателекома", более 4,3% ЮТК, более 7,4% "Центртелекома", бумаги в остальных компаниях заложены. После того как в прошлом году председатель совета директоров "Связьинвеста" Леонид Рейман выразил обеспокоенность по поводу возможного использования мною инсайдерской информации для купли-продажи акций, Федеральная служба по финансовым рынкам (ФСФР) провела в отношении меня серьезную проверку. Но я никогда не продавал акции, а только увеличивал свои доли, поэтому все разговоры об инсайдерской торговле и спекуляциях сводятся к нулю. Закончив расследование, ФСФР подтвердила, что нарушений в моих действиях на рынке ценных бумаг нет, но порекомендовала "Связьинвесту" принять положение об инсайде. Оно начнет работать с 1 апреля. Раскрытие информации об участии членов правления и членов совета директоров в капитале компании является обязательным на дату годового отчета. В соответствии с принятым положением менеджеры обязаны уведомлять о своих действиях с акциями компаний, входящих в холдинг, комитет по корпоративному управлению. Эта информация будет становиться публичной фактически в режиме реального времени.

— Есть ли у вас частный бизнес или инвестиции, не относящиеся к телекоммуникационному рынку?

— Нет, но летом я планирую создать фонд, который будет инвестировать в российские инновационные проекты. Уставный капитал фонда — до 1 млрд руб.— может быть сформирован как денежными средствами, так и частью принадлежащих мне акций (подробнее см. стр. 13.— "Ъ").

— Схема обмена активами между государством и АФК "Система" предполагала, что корпорация передаст 25% плюс одну акцию "Связьинвеста" (владеет через "Комстар-ОТС") ВЭБу, а акции сотового оператора "Скай Линк" самому госхолдингу. Взамен "Комстар" должен избавится от долга перед Сбербанком на 26 млрд руб. (эти обязательства перешли бы ВЭБу) и получить от "Связьинвеста" 23,33% обыкновенных акций МГТС. Почему обмен затянулся и принято ли решение, что из схемы будет исключен ВЭБ?

— Мы госкомпания, поэтому очень внимательно выверяем подводные камни. О срыве сроков сделки речи не идет, надеемся, что она произойдет в апреле-мае. Вероятность исключения из схемы ВЭБа существенна. Но мы рассматривали этот вариант на разных стадиях проработки сделки, даже начальной. Он предполагает, что "Система" передаст 25% плюс одну акцию "Связьинвеста" "Ростелекому", а взамен оператор берет на себя обязательства по кредиту "Комстара" на 26 млрд руб. в Сбербанке. Размер долга для "Ростелекома" как уже объединенной компании не критичен. Мы рассчитываем рефинансировать его на более выгодных условиях, чем "Комстар", например выпустить долгосрочные облигации сроком до десяти лет.

— Министр связи и массовых коммуникаций Игорь Щеголев официально говорил, что "Связьинвест" и "АФ-Телеком" (владеет 31,1% акций "МегаФона") ведут консультации об альянсе. Известно даже, что существует проект меморандума, но он до сих пор не подписан. Почему?

— Переговоры не прекращены, в настоящий момент стороны формулируют свои позиции. Насколько мы знаем, "АФ-Телеком" выскажет свое мнение после одобрения реформы "Связьинвеста" собраниями акционеров реорганизуемых обществ. До этого момента осталось два месяца.

— Вы не думаете, что "АФ-Телекому" было выгодно заявлять о своем интересе к такому альянсу только до тех пор, пока Федеральная антимонопольная служба (ФАС) и Минкомсвязи не высказались против сделки Teliasonera и Altimo (акционеры "МегаФона") по объединению своих долей в "МегаФоне" и Turkcell?

— Мы никогда не скрывали, что наиболее предпочтительным вариантом развития сотовых активов холдинга считаем альянс с одним из операторов "большой тройки". Но заставить кого-то, разумеется, мы не можем. "Связьинвест" открыт к диалогу и по-прежнему считает, что это хорошее предложение для обеих сторон.

— Ранее источники "Ъ" в "АФ-Телекоме" утверждали, что в случае обмена своей доли в "МегаФоне" на акции объединенного "Ростелекома" компания не готова уступать в нем контроль. Ведь есть пример АФК "Система", которая, владея блокпакетом в "Связьинвесте", не могла влиять на принятие решений в госхолдинге.

— Это очень сложный вопрос. Официальная позиция государства, готово ли оно уступить контроль или нет, может быть высказана только им. Домысливать и фантазировать я не хочу. Если отталкиваться от мирового опыта, то в ведущем телеком-операторе Франции France Telecom государству принадлежит около 30%. АФК имеет долю в холдинговой структуре, мы же в числе прочих вариантов обсуждали участие в капитале операционной компании, которая будет создана в процессе реорганизации.

— Что уже сделано для создания четвертого федерального сотового оператора, кроме того что развивать мобильные активы холдинга был приглашен бывший топ-менеджер "МегаФона" Алексей Ничипоренко?

— Решено, что все сотовые компании заключат договор с управляющей компанией. Уже можно сказать, что юридическое лицо будет называться "Мобител" и на 100% принадлежать "Связьинвесту". Сейчас мы переизбираем советы директоров мобильных "дочек", в которые кроме представителей МРК активно входят менеджеры холдинга.

За последние полгода была проведена колоссальная работа по анализу биллинговых систем и возможности внедрения систем ERP (Enterprise Resource Planning System — система планирования ресурсов предприятия.— "Ъ"), оценка политики учета и списания компаниями абонентов, мониторинг парка оборудования, которое стоит на сетях. Сейчас есть четкий план действий, он направлен на унификацию всех процессов. Мы считаем разумным использовать для внедрения ERP лицензии Oracle, которые были закуплены в 2003 году. С разработчиком софта мы уже договорились, что новые лицензии приобретаться не будут.

— Будете ли вы учитывать при создании сотового оператора то обстоятельство, что АФК "Система" заявила о своих правах на 32% акций СМАРТС, которые Леонид Маевский (владелец компании "Сигма Капиталс Партнерс") называет своими?

— Мы провели due diligence компании по итогам девяти месяцев, сейчас начали оценивать результаты 2009 года — хотим убедиться с цифрами в руках, что СМАРТС выполнил запланированные показатели. После откровения АФК "Связьинвест" запросил у корпорации документы, подтверждающие их права требования. Когда мы их получим, будем делать выводы и оценивать риски. Если информация подтвердится, то переговоры о покупке нужно будет вести с Геннадием Кирюшиным (основной владелец СМАРТС.— "Ъ") и АФК. На мой взгляд, это почти нереально, так как в этом случае Леонид Маевский (владелец 20% акций СМАРТС.— "Ъ"), скорее всего, начнет судиться с "Системой". При такой конъюнктуре покупать компанию нецелесообразно.

— "Связьинвест" находился в решающей стадии переговоров с Агентством по страхованию вкладов (АСВ) относительно передачи 29,9% акций "Ростелекома" в доверительное управление холдингу. Почему было принято решение передать их ВЭБу (владеет 9,8% оператора)?

— Я не знаю. ВЭБ и АСВ подчиняются в конечном итоге правительству РФ, которое приняло такое решение. Но диалог у нас не прекратился. Мы обсуждаем комплекс соглашений, который условно можно называть акционерным соглашением. В данном случае это единственная правовая форма в российском законодательстве, обеспечивающая интересы каждой из сторон.

— Что оно подразумевает и какие задачи позволит решить?

— Было бы глупо, если бы государственные структуры в лице "Связьинвеста", ВЭБа или АСВ имели разную позицию по реорганизации холдинга. При этом цели у нас разные. Задача ВЭБа и АСВ — вернуть вложенные в "Ростелеком" деньги, наша — обеспечить успех реформы. Акционерное соглашение оговаривает наше взаимодействие по этому процессу. То есть по ряду вопросов голосование на общих собраниях акционеров будет консолидированным. Основные из них — принятие бюджетов и стратегии общества, поддержание кандидатур на выдвижение в члены совета. А ВЭБ и АСВ получат от "Связьинвеста" опционы, которые позволят избежать финансовых рисков, но необязательно, что их модель будет одинаковой.

— Каких основных результатов удалось достичь "Связьинвесту" и его "дочкам" за прошедший год?

— Если говорить о группе компаний в целом, то основные показатели по прибыли и EBITDA за 2009 год в сравнении с предыдущим выросли почти на 20%. Самое главное — очень резко увеличился свободный денежный поток, в семь раз, или на 600%, превысив 38 млрд руб. На фоне хороших результатов региональных компаний отчетность "Ростелекома" выглядит особенно мрачной — падение EBITDA более чем на 25% и снижение чистой прибыли почти на 30%. Показатели объясняются отчасти не совсем верной инвестиционной политикой в предыдущие годы. Одна из целей реорганизации — переломить ситуацию, так как в условиях высококонкурентного телекоммуникационного рынка оператор дальней связи с социальной нагрузкой, как у "Ростелекома", сам по себе не является конкурентоспособным.

— Компании "Связьинвеста" одержали безоговорочную победу в конкурсах на услуги мобильного широкополосного интернета в частотном диапазоне 2,3-2,4 ГГц (4G), выиграв 39 лицензий из 40. Насколько справедливы разговоры о том, что условия конкурсов изначально были прописаны под "Связьинвест"?

— Условия конкурсов составляла рабочая группа, в которую вошли представители практически всех операторов, в том числе и мобильных, а утверждала их Государственная комиссия по радиочастотам (ГКРЧ). После объявления результатов любого конкурса всегда остаются недовольные, но позиция операторов "большой тройки" уникальна. Выиграв в апреле 2007 года лицензии на связь третьего поколения (3G) и еще даже не запустив сеть по всей стране, ограничившись лишь выполнением минимальных требований, они хотят получить ресурс под 4G. Основание очень простое: технология 3G перестала их устраивать. В этом случае, на наш взгляд, справедливо лицензии сдать государству и бороться на равных условиях с игроками, у которых и 3G-то нет.

— С какими поставщиками вы ведете переговоры о поставке оборудования для строительства сети?

— Мы приняли решение развивать LTE (технология связи.— "Ъ"), так как она более перспективна, чем WiMax. Производителей оборудования LTE в мире значительно больше, а значит, абонентские терминалы, поддерживающие этот стандарт, дешевле. Конкурсные условия предполагают, что производитель должен быть отечественный. Сейчас Минкомсвязи формулирует критерии, определяющие, кого таковым можно считать.

— В начале марта ФАС возбудила дело против "Дальсвязи", которая, по ее мнению, устанавливает монопольно высокие цены за предоставление услуг доступа в интернет. Так, тарифы компании в Камчатском крае превышают тарифы Москвы и Санкт-Петербурга на 350-1700%, а Сахалинской области — на 1800-5100%. Что вы планируете предпринять?

— ФАС назначила рассмотрение дела на 5 апреля, но уже 1 апреля "Дальсвязь" предложит абонентам так называемый социальный тариф, предполагающий снижение стоимости безлимитного интернета в регионах Дальнего Востока в несколько раз. На материковой части цена составит 500 руб., а на отдаленных территориях и на Сахалине — 1,5 тыс. руб. при скорости 128 кбит/сек. (в пределах лицензионной территории "Дальсвязи"). Сейчас на Сахалине безлимитный интернет на этой же скорости обходится пользователю в 3,5 тыс. руб. в месяц. Остальные МРК введут социальный тариф с 1 июня: европейская часть — примерно 250 руб., Сибирь — от 300 до 450 руб., по Уралу — 250-500 руб. При этом наши действия нельзя рассматривать как ответ ФАС, хотя регулятор, вероятно, как раз и рассчитывал, что сейчас объявит о возбуждении дела, а после все увидят понижение тарифов.

Напомню, что в сентябре прошлого года министерство публично поставило нам задачу ввести социальный тариф. После все МРК решали этот вопрос, так как нужно было сбалансировать затраты по каждому из тарифов, оперируя категориями не отдельных "дочек" холдинга, а уже объединенной компании. ФАС знала, что мы работаем, но решить такую масштабную проблему за один день невозможно.

— Отразится ли резкое снижение тарифов на финансовом положении МРК и что мешало сделать это еще несколько лет назад?

— Негативных последствий мы не ожидаем, скорее наоборот. Подключившись к социальному тарифу, абонент традиционно захочет большего и перейдет на более скоростную, а значит, и более дорогостоящую услугу. Этот шаг мы рассматриваем как некий инструмент привлечения, позволяющий решить главную проблему — стремительное увеличение количества пользователей интернета в России по низкой цене. В этом году мы хотим только за счет введения социального тарифа увеличить абонентскую базу на 10% минимум, а в целом увеличить подключения с 5,1 млн до 7 млн. Высокие тарифы объяснялись соответствующей стоимостью аренды магистральных каналов. Раньше "Ростелеком" держал высокие цены за аренду для "Дальсвязи" и других МРК, стараясь улучшить показатели прибыльности. При этом оператор терял рыночную долю, так как региональные компании уходили к альтернативным операторам с меньшими тарифами. Сейчас мы стараемся придерживаться более сбалансированной политики.

— Холдинг впервые в истории вводит опционную программу. Почему она необходима именно сейчас и не находите ли вы это излишеством?

— Нет. Юридическая и финансовая реструктуризация очень важна, но в конечном итоге в компании работают люди, и нам было важно придумать простую идею, которая могла бы сплотить всех ключевых сотрудников. Мы считаем, что лучший способ сделать это — предложить им стать акционерами будущей компании. В ходе опционной программы акции не будут дариться сотрудникам, они полностью оплатят бумаги по зафиксированной цене. Таким образом, ни государство, ни "Связьинвест" ничего не потеряют, то есть менеджеры заработают только в случае роста капитализации компании. Интервью взяла Инна Ерохина

РБК опять в .....

Кредиторами РБК стали и ее миноритарные акционеры: компания не смогла выкупить их акции на 34,59 млн руб // Ведомости

РБК не выполнила обязательства по выкупу акций у миноритарных акционеров на 34,59 млн руб., говорится в сообщении холдинга. Эти миноритарии проголосовали против крупных сделок, связанных с переоформлением дебиторской и кредиторской задолженности РБК, которые рассматривало собрание акционеров 30 декабря 2009 г.

Расплатиться с несогласными РБК должна была до 14 марта 2010 г., но ее банковские счета «временно заблокированы», говорится в сообщении. Счета арестованы в качестве обеспечительной меры по нескольким искам кредиторов, с которыми РБК ведет переговоры о реструктуризации долгов (оценивается в $230 млн) с конца 2008 г., поясняет представитель холдинга. Реструктуризация, в рамках которой переоформлялась задолженность РБК, — основное требование группы «Онэксим», предложившей летом 2009 г. $80 млн за контроль над холдингом.

По словам сотрудника РБК, миноритарии предъявили чуть больше 2 млн акций, или 1,66% уставного капитала. Цена выкупа, установленная советом директоров, — 38,49 руб. за акцию (вчера на ММВБ стоили дешевле — 36,55 руб.), т. е. на эти акции РБК потребовалось бы 89,5 млн руб. Но согласно закону об акционерных обществах компания может направлять на выкуп не больше 10% стоимости чистых активов. А к концу 2009 г. чистые активы РБК сократились с 5,75 млрд до 346 млн руб., поэтому сумма выкупа могла составить не более 34,6 млн руб. Таким образом, РБК должна выкупить около 39% от предъявленных миноритариями акций — пропорционально их требованиям.

У «дочек» РБК есть средства, но они не могут кредитовать головную компанию до завершения переговоров с кредиторами, говорится в сообщении холдинга. РБК рассчитывает, что это произойдет «в ближайшее время», и тогда холдинг в полном объеме исполнит обязательства перед миноритариями. Сейчас идет согласование уже технических деталей сделки по реструктуризации, добавляет источник в одном из банков-кредиторов.

Перекладывание долгов частного сектора на плечи всего общества ведет развитые экономики к катастрофе

Нуриэль Рубини (Nouriel Roubini), профессор экономики бизнес-школы Stern School of Business Нью-Йоркского университета, в своей статье в The Globe and Mail предупреждает, что перекладывание долгов частного сектора на плечи всего общества ведет развитые экономики к катастрофе.

Великая рецессия 2008-2009 годов была спровоцирована избыточным наращиванием заимствований и долговой нагрузки со стороны домохозяйств, финансовых институтов и даже корпоративного сектора во многих развитых экономиках. По мере того как кризис подходит к концу, много говорится о «делеверидже», то есть сокращении долговой нагрузки, но реальность такова, что в частном секторе долговые коэффициенты стабилизировались на очень высоком уровне.

В противоположность этому и вследствие бюджетного стимулирования и перекладывания части убытков частного сектора на общество происходит также массовый «релеверидж», то есть наращивание долга, в госсекторе. В некоторых развитых странах дефицит бюджета составляет свыше 10% ВВП; показатель долга к ВВП, как ожидается, будет быстро увеличиваться, в некоторых случаях, вероятно, удвоится в следующие несколько лет.

Как показано в новой книге Кармен Райнхарт (Carmen Reinhart) и Кена Рогоффа (Ken Rogoff) This Time is Different («На этот раз все иначе»), исторически после таких балансовых кризисов на многие годы растягивались периоды медленного, вялого роста с темпом ниже тренда. Другой очень вероятный итог — проблемы с госдолгом, если учесть массовое наращивание долга в госсекторе.

В странах, которые не могут размещать долг в своей валюте (обычно это относится к развивающимся экономикам) или которые размещают долг в собственной валюте, но не могут самостоятельно печатать деньги (как в еврозоне), неустойчивый бюджетный дефицит часто приводит к кредитному кризису, дефолту по суверенным обязательствам или какой-то иной форме вынужденной реструктуризации госдолга.

В странах, которые заимствуют в своей валюте и могут монетизировать госдолг, то есть включить печатный станок, кризис суверенного долга едва ли вероятен, но монетизация бюджетного дефицита может в конечном итоге привести к высокой инфляции. А инфляция, как и дефолт, — это налог с капитала держателей гособязательств, поскольку она снижает реальную стоимость номинала обязательств с фиксированными процентными ставками.

Поэтому проблемы, с которыми сталкивается Греция, — это лишь верхушка айсберга проблемы суверенного долга во многих развитых экономических системах (и в меньшей степени развивающихся рынков). «Линчеватели облигаций» (bond vigilantes) уже нацелились на Грецию, Испанию, Португалию, Великобританию, Ирландию и Исландию и толкают вверх доходности госбумаг. В какой-то момент они могут переключиться и на другие страны, даже Японию и США, где бюджетная политика также идет по неустойчивому несбалансированному пути.

В большинстве развитых экономик проблему устойчивости бюджетной системы усугубляет старение населения, в то время как возрастает бремя неоплаченных обязательств, в особенности в соцобеспечении и здравоохранении. Низкий или отрицательный прирост населения также предполагает снижение потенциального темпа роста, а значит, ухудшение динамики долга к ВВП и еще более мрачные перспективы в плане его устойчивости.

Дилемма заключается в том, что хотя бюджетная консолидация необходима во избежание несбалансированного роста спреда по гособлигациям, краткосрочные эффекты повышения налогов и сокращения расходов обычно бывают ограничительными (в отношении экономической активности). Это усугубляет проблему долга и препятствует восстановлению его устойчивого баланса. С такой «ловушкой» столкнулась Аргентина в период с 1998 по 2001 год, когда необходимое ограничение бюджета усилило рецессию и в конечном итоге привело к дефолту.

В странах еврозоны, например, возобновление роста ограничивает снижение конкурентоспособности на внешнем рынке вследствие жесткой монетарной политики и высокого курса валюты, а также разрушение долгосрочного конкурентного преимущества по сравнению с развивающимися рынками и опережающий рост заработной платы по сравнению с производительностью. Если рост не возобновится, бюджетные проблемы будут усугубляться, и будет еще сложнее с политической точки зрения провести болезненные реформы, необходимые для восстановления конкурентоспособности.

Затем может возникнуть замкнутый круг дефицитов бюджета и платежного баланса, ухудшения показателей внешнего долга и стагнации. В какой-то момент это может привести к дефолту по долгам стран еврозоны, внутренним и внешним, а также к выходу из валютного союза стран с неустойчивой экономикой, которые не могут достаточно быстро провести необходимые коррекции и реформы.

Если международный кредитор последней инстанции, например, ЕЦБ или МВФ или даже Европейский валютный фонд, предоставит средства, это могло бы предотвратить переход проблем ликвидности в проблему платежеспособности. Но если страна фактически неплатежеспособная, а не просто испытывает проблемы с ликвидностью, такая «помощь» не позволит избежать в конечном итоге дефолта и девальвации (или выхода из валютного союза), потому что международный кредитор в какой-то момент прекратит финансировать неустойчивое развитие долга, как было в Аргентина (и России в 1998 году).

Справиться с высоким долгом в частном секторе и снизить бремя госдолга только за счет экономического подъема особенно трудно, если кризис ведет к замедлению развития и вялому подъему. И снижение долгового коэффициента за счет увеличения сбережений оборачивается парадоксом: слишком быстрый рост сбережений углубляет рецессию и усугубляет долговую нагрузку.

В итоге рискованно решать проблемы долга частного сектора за счет полной национализации убытков и релевериджа в госсекторе. В лучшем случае в какой-то момент вырастут налоги и будут сокращены расходы, с отрицательными последствиями для роста. В худшем — итогом могут быть прямые (дефолт) или косвенные (инфляция) налоги на капитал.

Неустойчивые проблемы частного долга должны разрешаться путем дефолтов, сокращения долга и конверсии долга в собственный капитал. Если вместо этого частные долги будут национализироваться, перекладываться на общество, развитые экономики ожидает мрачное будущее: серьезные проблемы с частным, государственным внутренним и внешним долгом, а также неблагоприятные перспективы в экономическом развитии.

Тиньков форева

Несмотря на то что банк "Тинькофф. Кредитные системы" появился на российском рынке незадолго до начала финансового кризиса, его основной акционер предприниматель ОЛЕГ ТИНЬКОВ считает банк самым интересным и удачным из своих проектов. По его прогнозам, в ближайшие два года ТКС-банк войдет в тройку лидеров на рынке кредитных карт. О том, чем хорош банковский бизнес в России, почему в кризис быть маленьким банком выгодно, кто хотел купить ТКС-банк и о чем Олег Тиньков переписывается с Центробанком, он рассказал в интервью.

— В прошлом году вы сообщили о том, что полностью продали свой ресторанный бизнес и решили сосредоточиться на ТКС-банке. Теперь это не только ваш основной, но и единственный бизнес. Не жалко было расставаться с ресторанами?

— Ресторанный бизнес был лишь частью маркетинговой стратегии по продвижению пива. Когда в 2005 году я продавал пивоваренный бизнес компании "САН ИнБев", они отказались от приобретения ресторанов, поскольку для них это был непрофильный актив. Как, впрочем, и для меня. Это очень сложный бизнес: либо развлечение "для жен", либо — труд "ремесленников", которые занимаются им так же, как Аркадий Новиков или Андрей Деллос. Я вообще не верю в ресторанный бизнес — за исключением фастфуда.

— То есть после продажи пивного бизнеса вы продолжали искать покупателя на рестораны?

— Да, пытался. Мне делали предложение акционеры Уральской горно-металлургической компании в лице Михаила Зельмана, они предлагали достаточно много —$21 млн за всю сеть. Я тогда отказался и считаю это своей ошибкой. В результате я продал сеть ресторанов значительно дешевле, но тем не менее я счастлив.

— Как предприниматель вы занимались разными бизнесами: у вас была сеть магазинов бытовой техники, студия звукозаписи, бизнес по производству пельменей, пивоваренная компания, сеть ресторанов и, наконец, банк. Какой бизнес оказался самым интересным?

— Безусловно, банк. Этот рынок, как это ни странно звучит, совершенно пустой с точки зрения рекламы, предложений, маркетинга. И то, что мы на нем так быстро развиваемся, говорит лишь о том, что у него совершенно безграничный потенциал. Емкость пивного рынка была, если мне память не изменяет, $15 млрд, а банковского — сотни миллиардов.

— Тем не менее вы неоднократно заявляли, что заниматься одним делом долго скучно и банковский бизнес тоже будет продан. Когда можно ожидать вашего выхода из этого бизнеса?

— На старте мы объявляли, что это проект 3-5-летний. В связи с кризисом его горизонты увеличились, и я вижу, что это минимум пять лет от сегодняшнего дня. Но, безусловно, это проект на продажу. И я, и мои миноритарные инвесторы, мы все этот проект делаем с большой душой, понимая, что в итоге это будет часть какого-то большого глобального банка, в котором мы будем просто отделом кредитных карт.

— То есть возможно присоединение к кому-то из действующих игроков?

— Нет, конечно, это будет продажа. Мы продадим, а они пусть потом присоединяют.

— Есть потенциальные покупатели? Кто проявлял интерес к приобретению вашего банка?

— Все, кого вы видите, наши потенциальные покупатели — госбанки Сбербанк и ВТБ, средние российские банки типа Альфа-банка и МДМ банка, а также западные банки, специализирующиеся на кредитных картах, такие как Bank of America, Santander, Barclays, Standard Bank. Они, конечно, проявляют интерес, но у нас сейчас совершенно не та капитализация. Сейчас все хотят купить по бросовой цене, используя ситуацию на российском финансовом рынке, а нам это совершенно не нужно.

— А были ли какие-то конкретные предложения о продаже?

— Были, я перечислил сейчас много банков, и среди них были те, от кого мы такие предложения получали.

— Тем не менее, несмотря на большое число потенциальных инвесторов, в прошлом году вы, как и другие банки, специализирующиеся исключительно на розничном кредитовании, были вынуждены отказаться от монолайновой модели ведения бизнеса и начать привлекать вклады через почту. Собираетесь ли вы развивать это направление?

— Мы были, есть и остаемся банком, специализирующимся на кредитных картах. Но в сентябре 2007 года произошел мировой финансовый кризис, а через год он накрыл и наш островок стабильности. Фондирования не стало ни за рубежом, ни в России. И мы вынуждены были, к сожалению, запустить эту депозитную программу, являющуюся для нас лишь способом фондировать развитие основного бизнеса. Как только появится доступ к оптовому фондированию, как только рынки капитала оживут, мы с удовольствием эту программу свернем и забудем.

— Не секрет, что в отсутствие отделений вы привлекали вкладчиков первую очередь высокими ставками, предлагая ставки на уровне 19%, что выше максимальных ставок крупнейших банков как минимум на 5 процентных пунктов, в то время как ЦБ допускает отклонение в 1,5 процентного пункта. Учитывая неоднократные заявления регулятора ЦБ о том, что ставки в 17% недопустимы, и рекомендации снижать ставки, ваше предложение не могло не вызвать вопросов у регулятора. Как удалось обойти запрет на чрезмерно высокие ставки?

— ЦБ постоянно писал нам письма. Ну и мы им тоже. То есть диалог существует, и все идет нормально. Там достаточно вменяемые люди, и они все хорошо слышат. Не знаю, как у других банков, у нас с ними вообще проблем нет. Скажу больше — я вообще в ЦБ был один единственный раз в своей жизни, меня туда вызывали два года назад. Спросили тогда, что я буду делать на рынке и кто у меня акционеры. Я им показал паспорт, объяснив, что я хозяин банка: у меня 70%, и я этого не скрываю. Отдал ксерокопию паспорта, и вопрос был закрыт. После этого проблем с ЦБ у нас не возникало. Да, была ставка по вкладам в 22% годовых, но тогда такие ставки предлагали и другие банки, это проценты лишь по трехлетним вкладам.

— Тем не менее вы снизили ставки.

— ЦБ нам рекомендовал их снизить, что мы тут же и сделали. Да, и надо учитывать, что рынок меняется и снижение ставок — общая тенденция. Но, вообще говоря, модель нашего основного бизнеса позволяет держать максимально высокие ставки. В идеале мы бы хотели привлекать депозиты на 2-3 процентных пункта дороже, чем наши основные конкуренты. Ведь мы очень маленький и очень эффективный банк, оттого можем обосновать ЦБ, почему мы в состоянии платить больше других. Регулятора на самом деле интересует только одно: каким образом банк будет возвращать эти деньги. Мы четко можем показать как.

— То есть никакого жесткого давления со стороны регулятора на вас не было?

— Мы на рынке вкладов занимаем 0,0... чего-то там. Чего на нас давить? У них, наверное, есть посерьезнее на кого давить.

— Какие у вас максимальные ставки сегодня?

— В районе 17% годовых.

— Почему ни на одном из трех сайтов вашего банка ставки не указаны? И вообще, зачем делать сразу три сайта? Участники рынка говорят, что такой ход понадобился вам для того, чтобы ввести в заблуждение регулятора.

— Это тестовый проект, и мы пробуем, как эффективнее работать. Это промосайты, они все расположены под одним доменом, они все поддоменные. То, что на сайтах нет ставок по вкладам,— технические проблемы. В любом случае в ближайшее время эти сайты будут закрыты, и вся информация по вкладам появится на нашем основном сайте, в том числе и информация по ставкам.

Сейчас мы запускаем еще один тестовый проект по привлечению онлайн-депозитов, по ним ставки будут в районе 15%. Смысл этого проекта в том, что можно будет, заполнив через интернет заявку на размещение вклада, заключить депозитный договор в течение 24 часов, не выходя из дома — наш консультант приедет в любую точку Москвы или Петербурга с пакетом документов и уже активированной дебетовой картой высшей категории. Пока проект будет проводиться в Москве и Санкт-Петербурге, но есть большое желание развивать его на всей территории России. Но с точки зрения привлечения депозитов мы очень консервативны в оценках: например, по программе с "Почтой России" мы планировали привлечь 100 млн руб., а привлекли 200 млн руб. В данном случае мы планируем до конца года собрать 500 млн руб. Лучше перевыполнять планы и увеличивать количество агентов и цифры, нежели ставить себе большие какие-то цели, нанимать сотрудников, а потом эти цели не выполнять.

— Тем не менее вы сказали, что вклады для вас — лишь временный источник фондирования, как обстоят дела с постоянным? Планируете ли вы какие-то привлечения в этом году на рынках капитала?

— Знаете, рынок уже оживает. Но только для тех, у кого есть рейтинги международных рейтинговых агентств. И это наша ключевая проблема. Чтобы занимать деньги на более или менее выгодных условиях, необходим рейтинг не ниже В-. А мы молодой банк, и пока нам нет трех лет, рейтинг нам не полагается. Получается замкнутый круг. Вот сейчас у нас заканчивается третий год, в апреле у нас будет аудированная отчетность. После этого мы будем получать рейтинг и выходить на рынки. Для этого мы наняли Сергея Пирогова, это бывший специалист Ситибанка, который для них реализовывал сделки по секьюритизации. Он очень толковый парень, и его задача привлечь $100 млн в этом году. Ведь, даже будучи стартапом, мы в 2008 году привлекли на рынке еврооблигаций на $100 млн. Это был чардж-бонд — "мусорные" бумаги под 18% годовых в евро. Это притом что на тот момент у банка были убытки, а у бумаг не было рейтингов. А сейчас мы перекапитализированы: капитал банка — 2 млрд руб., а активы — 6 млрд руб. В России не так много банков с такими показателями. Так что мы можем еще спокойно удвоить долги, а соотношение долга к капиталу остается на допустимом уровне.

— С начала кризиса иностранные акционеры ряда банков, таких как Swedbank, ING, Santander, KBC, сообщили о планах по сокращению своего участия в российском банковском бизнесе. Есть ли аналогичные планы у ваших иностранных акционеров — Vostok Nafta и Goldman Sachs?

— Они очень довольны нашим бизнесом, потому что капитализация компании растет. Один из крупных инвестбанков недавно оценил наш банк в $340-400 млн. Притом что Goldman Sachs вошел в состав наших акционеров при оценке $133 млн, а Vostok Nafta — при оценке $200 млн. Конечно же, они довольны темпами роста, и никто из них не хочет продавать свою долю. Ну и горизонты у них подлиннее. Более того, у нас куча предложений по участию в акционерном капитале. Буквально только что поступило два предложения от крупнейших иностранных частных фондов.

— И что это за фонды?

— Я не могу их назвать. Они мне потом позвонят и спросят: "Зачем ты сказал?"

— И передумают?

— Да нет. Мы все равно не хотим сейчас новых акционеров.

— В начале 2008 года вы заявляли, что планируете занять второе место на рынке кредитных карт после банка "Русский стандарт" до конца 2012 года. Насколько удалось реализовать эти планы?

— Сегодня мы на десятом месте по объему кредитного портфеля. На первом месте "Русский стандарт", портфель которого оценивается где-то в 70 млрд руб., на втором — ВТБ 24 (19,8 млрд руб.), на третьем — ХКФ Банк (17 млрд руб.). В десятку входят Ситибанк, ОТП-банк, МДМ банк, Сбербанк, Альфа-банк, ДжиИ Мани банк и мы. Объем нашего портфеля — 5,9 млрд руб. по итогам 2009 года. Я рассчитываю, что уже в этом году мы сможем занять четвертое место на этом рынке. Если бы не проблемы с финансированием, мы были бы уже вторыми. В любом случае, за 18 месяцев работы мы сумели занять 5% этого рынка, сделав это без особых усилий.

— То есть вы сохраняете свои планы занять второе место к 2012 году, о которых вы заявляли в 2008 году?

— Это не принципиально, мы за местами не гонимся. Но, судите сами: "Русский стандарт" слишком большой, чтоб его обогнать. А Сбербанк занимает отдельную позицию — и "против лома нет приема", со слоном трудно соревноваться, он, может, пока не танцует, но, как я понял, начал ходить. А с остальными можно конкурировать, поэтому давайте нацеливаться на тройку лидеров рынка.

— А какой объем эмиссии карт у вас сегодня?

— Мы приближаемся к полумиллиону: у нас выпущено 450 тыс. карт.

— Сколько из них активировано?

— 350 тыс., то есть примерно 80%. На самом деле наиболее показательно не то, сколько карт активировано, а сколько среди них тех, по которым совершаются операции. Это так называемые утилизированные карты. У нас среди активных карт утилизировано 95%. Все банки считают объем эмиссии, называют какие-то миллионы, но это полный абсурд. Согласно нашей статистике, реально в стране 9 млн кредитных активных карт. Остальные миллионы — это мусорный пластик. У того же "Русского стандарта", который является лидером по числу эмитированных карт (25 млн шт.— "Ъ"), активных карт порядка 4 млн. Так что общий объем эмиссии в данном случае совершенно не показателен.

— Получается, вы обладаете неким ноу-хау по увеличению активных карт в портфеле?

— Нашу модель никто особенно не понимает, сейчас я вам объясню. Все эти люди, которым банки рассылали карты, уже были заемщиками банков, для них это был не первый кредит. То есть это не то что навязывание, но людям это было не нужно. При таком подходе доля активных карт в портфеле может достичь 20% максимум, что и происходит. Мы же рассылаем не карты, а предложение об их получении. Люди осознанно заполняют анкету, и лишь после этого мы высылаем им продукт. Именно поэтому у нас такой высокий процент конвертации клиентов.

— Как вы отбираете потенциальных клиентов? Какие базы используете для рассылки предложений?

— Мы работаем со всеми — и со страховыми компаниями, и с автодилерами. Даже с сотовыми операторами: МТС, например. Все базы у нас легитимные, то есть информация предоставляется только с согласия клиента. Ведь люди сейчас в день могут заполнять по две анкеты, не смотря при этом вниз, где написано: "Я не возражаю против получения предложений от партнеров компании". А мы и есть эти партнеры.

— Какие базы рассылки наиболее эффективны?

— Нам нравятся страховые компании. Там клиент более продуманный такой, понятный.

— Есть ли для вас какой-то идеальный портрет заемщика?

— Думаю, наш портрет заемщика будет понятен, если я назову средней размер нашей кредитной линии. Это 25 тыс. руб. Из этой цифры можно сформировать портрет заемщика, и добавить тут нечего.

— Не секрет, что в кризис все банки ужесточали требования к заемщикам и меняли свой подход к оценке рисков. Были ли такие изменения у вас?

— Конечно, мы ужесточили требования и закрутили гайки, изменив систему оценки заемщиков. Если раньше у нас одобрялось примерно 50% заявок, то сейчас — только 15%.

— Вы меняли размеры кредитных лимитов в кризис?

— Да, до кризиса лимиты были больше. Но мы постоянно их сокращаем, это связано со стратегией. Изначально мы рассчитывали на премиальный сегмент, а там лимиты всегда выше. Это было мое видение, поскольку я сам из премиального сегмента. Однако мои коллеги меня убедили, что на карточном рынке больше перспектив в области субпрайма и в более бюджетной сфере. Поэтому теперь мы сокращаем лимиты. Но мы никогда не останавливали кредитование и продолжали выпускать карты. Конечно, в октябре—декабре прошлого года темпы прироста кредитного портфеля замедлились. Но у нас всего 420 сотрудников и один офис: так что пока все сокращали издержки, закрывали филиалы и сокращали людей, мы просто снизили темпы эмиссии. С осени 2009 года мы начали восстанавливаться.

— Тем не менее и вы сокращали издержки, например, отказались от услуг платежной системы Visa в пользу MasterCard. Почему?

— Тут все просто: Visa — дорогая, значительно дороже, чем MasterCard. Кроме того, мы просили у Visa прямое членство, но они отказали из-за того, что мы формально не проходили по их требованиям, согласно которым капитал должен составлять $100 млн. Нам пришлось работать через банк "Зенит". В конце 2008 — начале 2009 года все было настолько непонятно, что я не захотел брать на себя риски банка-партнера, потому что речь шла о сотнях тысяч долларов. Visa, в свою очередь, не смогла отказаться от формальных требований, а я не захотел нести риски "Зенита". Мы расстались.

— А с MasterCard таких проблем не было?

— С ними у нас прямые отношения. Кроме того, они более рыночно ориентированы и интегрированы в России, чем Visa. Если для MasterCard Россия — это приоритетный рынок, то для Visa, насколько я знаю, нет. Отсюда и проблемы. Для потребителей нет большой разницы, какой системой пользоваться — Visa или MasterCard.

— Кроме оптимизации издержек основной головной болью для банков в кризис стала борьба с плохими долгами. Какой политики при работе с проблемными клиентами придерживались вы? Пришлось ли увеличить затраты на взыскание просроченной задолженности?

— Тут все просто. У нас есть собственный софт-коллекшн, на этой стадии мы ведем обзвон должников, пытаемся вернуть людей, что называется, к жизни. Мы самостоятельно работаем с долгами до 180 дней, этим занимаются сотрудники нашего call-центра. Их сейчас около 90 человек. Лишь после того как у нас появляется уверенность в том, что мы сами для взыскания ничего больше не можем сделать, происходит продажа долга коллекторам. У нас в портфеле нет долгов с просрочкой более 180 дней.

— Вы единственный банк на российском рынке, который продает такие молодые долги. Большинство банков вообще не продают долги моложе года, почему вы придерживаетесь такой тактики?

— Это наше ноу-хау. Многие банки просто не понимают, что, если держать долг, его обслуживание дорожает, а вероятность возврата падает. Однако чем старше долг, тем сложнее продать его на рынке и тем выше дисконт, с которым он может быть выкуплен. Если по кредиту просрочка превышает 180 дней, вероятность его возврата неочевидна. Продавая долги на раннем сроке, мы получаем порядка 10% от суммы долга. При больших сроках (от года и более) цена, по которой коллекторы готовы покупать портфели, намного ниже — 2-5%. Кроме того, продав долг на раннем сроке, мы можем о нем забыть и не тратить деньги на взыскание и создание больших резервов.

— Много портфелей вы продали в прошлом году?

— Мы продаем небольшими фракциями. В том году мы реализовали 12 сделок, то есть продавали примерно раз в месяц. В общей сумме объем реализованных долгов составил примерно 1 млрд руб.

— Вы работаете с каким-то конкретным коллекторским агентством или проводите тендеры?

— Проводим тендеры среди всех крупных коллекторов.

— Какой результат дает такая схема? Какой уровень просрочки у вас по итогам года?

— У нас по итогам года уровень просроченной задолженности свыше 90 дней по МСФО — 5,2%. В следующем году, думаю, не превысит 5%. Нас устраивает этот показатель, он заложен в нашей бизнес-модели, которая дает возможность прилично зарабатывать.

— И сколько удалось заработать в прошлом году?

— Согласно нашей управленческой отчетности, у нас $20 млн чистой прибыли в прошлом году. Учитывая, что объем портфеля составляет $200 млн, уровень прибыли, на мой взгляд, достаточен для такого маленького банка.


Интервью взяла Ксения Дементьева